Книга Утопающий во лжи 17, страница 90 – Лев Жуковский

Волна праха ударила почти сразу. Если точнее, энергия, буквально всецело насыщенная эссенцией праха и тьмы. Не просто магия тьмы. Не обычное заклинание. Это была буря распада, выдох древнего склепа, голодная полоса аннигиляции, в которой жизнь, магия, плоть, металл и песок одинаково превращались в ничто. Она шла шириной в пару вёрст, сметая всё на своём пути, словно сам мир Тесэр решил стереть ошибку со своей поверхности.

Для отражения этой волны мне потребовалось приложить серьёзные усилия. И что главное изрядно потратиться. Но больше всего раздражало другое: я вынужден был показать пик своих текущих возможностей перед этой тварью. Не в выгодный момент. Не в подготовленной ловушке. Не с заранее выбранной дистанции и пространством для манёвра. А сейчас, на открытой пустоши, в условиях блокировки, спасая подчинённых от чужой площадной атаки.

На пути волны праха я создал сферу яростного тумана истинного света. Одновременно продолжал вырывать воинов из реальности, забрасывая их в спасительную шкатулку. Одновременно фиксировал Лею. Одновременно следил за Тхагаси. Одновременно оценивал чудовище. Одновременно проклинал Тарака, песок, мир Тесэр, собственную жадность и привычку надеяться, что осторожность способна заменить полное знание.

Сфера света раскрылась, как небольшая звезда, рождённая не для атаки, а для защиты.

Истинный свет сцепился с прахом. На кратчайшее мгновение мир передо мной стал бело-чёрным. Две природы столкнулись и попытались взаимно разрушить суть друг друга. Свет выжигал распад тлена. Прах буквально отрицал свет, заражая его, отвоевывая словно каждый шаг. Между ними само пространство начало искривляться, воздух свернулся в рваные складки, а мёртвая земля под ногами исчезла на несколько сотен локтей вглубь.

Тхагаси оказался слишком близко. Всего в сотне шагов от края моей сферы истинного света. Его тело сожгло почти мгновенно. Не полностью, нет, он был слишком крепким демоном, слишком важен для того, чтобы умереть от близости к моему удару так просто, от того и удар мой был невероятно точен. Но он оказался недостаточно близок чтобы погибнуть от моего удара, и недостаточно близок, чтобы я без промедления переместил его в шкатулку Тризиастра, и этот рывок стоил мне очень дорого из-за потраченного времени. Обугленное, изуродованное, всё ещё живое тело мериота исчезло из реальности за долю мгновения до того, как остатки волны праха могли бы сделать работу окончательной.

Лею я успел спасти. Тхагаси, надо отдать ему должное, поступил разумно. Он швырнул её ближе к рядам солдат, а не попытался закрывать собой до конца. Благодаря этому расстояние стало терпимым. Я выдернул её из-под удара, прежде чем прах коснулся и её доспеха.

А вот два десятка разведчиков по фронтам и тех, что двигались в авангарде, спасти не удалось. Волна смела их, даже не заметив. А ведь я видел, как мои достойнейшие воины даже успели активировать защитные барьеры. Четыре полуарахнида, переродившихся в хобгоблинов Е ранга и два волколака D ранга. Я знал каждого из них, знал их жизнь, знал как тяжела была их судьба. Знал даже сейчас, чувствовал это, как они надеялись в последний миг, что я спасу их. Но мне пришлось выбирать, либо они, либо Тхагаси. И одно только это чувство, что мне приходится до сих пор выбирать из двух зол меньшее для себя, заставляло ярость во мне полыхать, затапливая разумы.