Книга Утопающий во лжи 17, страница 81 – Лев Жуковский

Это было изящно. И чудовищно по своей невероятности.

Наблюдая такие изменения не просто в заклинании, а фактически в ритуале, я понял: знаний мне не хватает не в виде сотни заклинаний, изученных с помощью карт навыков.

Мне не хватает миллионов подобных заклинаний. А лучше, ещё больше.

Со всеми вариантами развития, улучшения, упрощения, специализации, деградации, ошибочных путей и редких исключений. Мне нужны были не отдельные листы, а целые библиотеки. Не фрагменты, а школы знаний. Не чужие готовые навыки, а понимание того, как они растут от самого базового уровня до вершины.

Словно из книги мне досталось всего несколько листков. Из фолианта с миллионом страниц. Я ощущал пустоту в собственных знаниях почти физически. И это злило.

Потому что для устранения такого изъяна нужна целая бессмертная жизнь, посвящённая поиску уникальных знаний. Именно тех, которыми никто не желает делиться. Великие маги не разбрасываются своими трудами. Боги не открывают секреты смертным. Демоны предпочитают отнимать, а не учить. Система продаёт фрагменты, но не раскрывает основы.

Даже память сотен шаманов морозных обезьян, которую я сумел добыть, на фоне этого заклинания C ранга выглядела столь примитивно, что это было почти обидно.

Как детские рисунки рядом с чертежом древнего храма. Что же касалось самого улучшенного заклинания, то кроме невозможности активировать его обычной маной, настоящих недостатков в нём не появилось.

Лишь более долгий период сбора энергии. Зато разрушительная сила стала иной.

До первородного холода, вырывающегося из Врат Вестиала, ему, конечно, было далеко. Очень далеко. Но, сузив сферу яростного тумана до сотни шагов, можно было добиться чудовищной концентрации эссенции света, преобразованной в подконтрольные структуры. Такая буря способна нанести сокрушительный урон даже тем, кто привык прятаться за дорогими защитами.

Классический защитный барьер на нейтральной мане, будь в него вложено даже двести тысяч единиц маны, не выдержал бы и одного удара сердца.

Разумеется, коэффициент зависел от мастерства защитных мер противника. От структуры барьера. От его адаптации к свету. От наличия многослойной защиты, отвода, поглощения, отражения, переноса давления в артефактные контуры. Но обычная сила, обычная уверенность, обычная богатая защита, всё это теперь могло сгореть почти мгновенно. И теперь даже защитные купола вокруг городов, что я видел в мире Тарклезер или пустотной станции в мирах МаорЗаши или Дей Тар Акан, они не выдержали бы подобных ударов.

При расширении же сферы до максимума выжить в ней почти никто не смог бы.

В каком-то смысле даже попытка сбежать не увенчалась бы успехом. Магические помехи внутри становились бы слишком сильными. Не абсолютными, нет. Я не любил обманывать себя красивыми словами. Но очень близкими к этому. Пространственные рывки, тонкие перемещения, большинство стандартных способов ухода, всё это внутри яростного тумана истинного света превращалось бы в лотерею с плохими шансами.

Заклинание становилось универсальным в плане ликвидации цели и остановки попытки побега. Но цена такой универсальности была неприятной. После подобной атаки собрать трофеи почти наверняка не удалось бы.

Превращает ценные тела, редкие железы, ядра, артефакты, даже часть энергетических следов в абсолютное ничто. Для войны, прекрасно. Для жатвы, расточительно. А я слишком хорошо понимал разницу между победой и выгодой, чтобы путать их без необходимости.