Книга Утопающий во лжи 17, страница 30 – Лев Жуковский

Но Себия была иной. Из-за неё тревога наполняла мою душу. Из-за её состояния я пошёл на риск, который в иных обстоятельствах назвал бы чрезмерным. Ведь кто, если не Себия, ещё преподнесла бы Богу его домен?

Таких невероятных подарков мне доселе никто не дарил. Пусть этот подарок пришлось вырвать из чужих умирающих древесных рук. Пусть он оказался мёртвым, голодным, дорогим и опасным. Но всё это не отменяло главного: именно из-за Себии я оказался там, где смог взять домен.

И это не говоря о мыслях моей драгоценной верховной жрицы. О её абсолютной преданности. В мире интриг и измен подобное ценно вдвойне. Втройне. Сотни раз. Верность, не требующая цепей, дороже сокровищницы. Преданность, которая не ломается под болью, не торгуется за жизнь, не прячет второго хозяина в тени, редкость, способная изменить судьбы миров.

Впрочем, о своей красоте она совершенно зря переживала. Себия действительно стала выглядеть невероятно притягательно. Не просто красивой.

Красота смертных часто мелка. Симметрия лица, изгиб тела, цвет глаз, мягкость кожи, пышность волос, всё это приятно, но быстро надоедает, если за ним нет силы. Себия же стала иной. В её облике теперь было пламя. Не только небесный огонь в буквальном смысле, но и внутреннее сияние существа, которое прошло через смерть, боль, преданность и вернулось сильнее.

Она была достойна стоять подле своего Бога. Буквально заплатившая за это даром, судьбой, собственной кровью.

Закончив с Себией, я выделил целые сутки. Не столько чтобы перевести дух, сколько чтобы тщательно продумать дальнейшие планы. Слишком многое изменилось. Домен. Потери. Ускользнувший риклош. Проблемы с будущими переходами. Необходимость обустройства. Жатва в мире Ссшорс. Вероятное внимание Сионшо. Вопрос мира мертвых. И все это требовалось уложить в моих сознаниях, обдумать.

Через сутки, обернувшись призрачной проекцией, я покинул свой домен. Одни эти слова заставляли мои призрачные губы улыбаться. Мой домен. Как сказала Себия, на улыбку это не слишком походило. Возможно.

Призрачная форма вообще плохо приспособлена для тёплых выражений лица. Да и моя улыбка, если быть честным, ещё до всех перерождений и божественных тел вряд ли внушала окружающим желание улыбнуться в ответ. Скорее желание проверить, на месте ли их меч.

Но я был доволен. Лететь от фактически разрушенного передового лагеря вместе с Себией оказалось странным опытом. Я привык к рывкам в призрачной форме. К стремительным перемещениям, где мир превращается в набор точек, угроз, ресурсов и расстояний. Обычно я не обращал внимания на суету под ногами. Лишь краем сознания отмечал сам факт существования бесчисленных тварей, тоннелей, источников воды, залежей, гнёзд и потенциальных маршрутов.

Теперь всё ощущалось иначе. Себия парила под самым сводом пещер. Её крылья светились мягким огнём, золотым и алым, отбрасывая отблески на влажный камень, сталактиты и хитиновые наросты жуков, облепившие стены. Под нами ползали бесчисленные стаи трутней инсектоидов. Они двигались потоками, будто тёмная река из лап, панцирей и жвал. Их было столько, что простой гоблин наверняка решил бы, будто сам пол пещеры ожил и зашевелился.

И впервые за долгое время я смотрел на это не только как на очки Системы. Странно. Непрактично. Почти тревожно. Но рядом с Себией даже этот подземный, кишащий чужой жизнью мир напоминал давно забытые походы в иные земли. Тогда, пусть отстранённо, я ещё умел видеть красоту в чужом. Не только пользу. Не только угрозу. Не только добычу. А именно красоту: в размерах пещер, в движении роя, в мерцании влажного камня, в бесконечности подземных сводов, где никогда не бывает рассветов и закатов.