Книга Утопающий во лжи 17, страница 131 – Лев Жуковский

Как выяснилось позже, мой улучшенный навык Яростный туман истинного света нанёс демону не то чтобы непоправимый урон, но близкий к тому, что разумные существа обычно называют катастрофой. Пострадала не только плоть. С ней-то как раз всё было относительно просто: ожоги, разрушенные ткани, выжженные участки демонической структуры, частично распавшаяся броня, крошево оплавленных костей и мышц, которые пришлось заново выращивать. Всё это было понятно.

Куда хуже было с душой. Стихиальный урон, особенно столь концентрированный, облачённый в серьёзное боевое заклинание, оказался выше, чем даже я предполагал. Истинный свет не просто прожёг оболочку мериота. Он прошёл глубже, коснулся тонких тел, исказил каналы, повредил демоническое ядро и оставил в его душе такие следы, какие не затягиваются одной лишь природной регенерацией. Даже демон, даже ледяной мериот, даже мой Тхагаси не мог просто рыкнуть, подняться и сделать вид, что ничего не случилось.

Большую часть времени, больше двух месяцев, он провёл в лазарете. Лазарет, разумеется, создал я, но занималась лечением непосредственно Лея Фрет.

И занималась она с лихорадочной старательностью, в которой легко угадывались вина, страх, нежность и желание доказать, что она не зря была спасена. Она почти не отходила от него. Следила за показателями, за сбором энергии, за ритмами восстановления, за состоянием каналов, за тем, как демоническое ядро отвечает на вливания энергии душ из выделенных мной кристаллов. Иногда мне казалось, что если бы Тхагаси погиб, Лея попыталась бы спорить с самой смертью, а затем ещё и обвинить её в некомпетентности.

Впрочем, до смерти дело не дошло. Но даже когда Тхагаси поднялся на ноги и восстановил плоть, до полного выздоровления было далеко. Двигался он тяжело, неохотно, будто каждое движение приходилось проталкивать через слой застывшего праха. Его огромная туша, ещё недавно способная разносить армии скелетов одним рывком, теперь казалась скованной невидимыми цепями. В нём по-прежнему оставалась сила, но она была спрятана под истощением, болью и опасной пустотой повреждённых каналов энергии.

Особенно неприятной оказалась одна простая деталь. Энергией истинного света лечить демонов было крайне сложно. Не невозможно, но настолько неэффективно и рискованно, что каждый сеанс приходилось просчитывать с раздражающей осторожностью. То, что для моих верующих и многих живых существ стало бы благословенным очищением, для Тхагаси могло превратиться во второе добивание. Его природа сопротивлялась свету, а свет, в свою очередь, слишком хорошо помнил, что перед ним демон.

При том, что природная регенерация мериота с повреждениями тонких тел справиться не могла. Вот и приходилось пользоваться накопителями маны, кровавыми камнями, насыщая структуры лечебных артефактов нейтральной маной. Результат был слабым. Предсказуемо слабым. Нейтральная мана вообще редко бывает хорошим инструментом, когда нужно работать с глубокими повреждениями сущности. Она удобна, безопасна, совместима почти со всем, и именно поэтому так ничтожна там, где требуется настоящее вмешательство.

Ситуация не была безнадёжной. Скорее требовала внимания и времени. Очень много времени. Сотни тысяч ОС или энергии Силы души решили бы проблему быстрее. Возможно, почти мгновенно. Но вливать подобные объёмы в Тхагаси я не мог просто физически. У меня их не было. После Вестиала, после Тзинча, после проклятого путешествия по изменчивой Бездне мои запасы напоминали не сокровищницу Бога, а карман старого нищего, которому повезло найти пару медяков в грязи.