Книга Утопающий во лжи 15, страница 52 – Лев Жуковский

Как же был прав мой десятник Ирчин, как же точны были его слова! Вот наверняка только не во вложенных очках характеристик в параметр Интеллекта было дело, хотя и это помогло. Основа же в том, что я остался один на один со своей судьбой и смертью, лицом к лицу с реальностью. Без защиты, без подстраховки и был вынужден драться, был вынужден стать сильнее, или умереть.

Не знаю, до чего бы дошли мои философские рассуждения, может быть, до каких-то глубоких откровений о смысле бытия. Однако время уже было ближе к полуночи, когда селяне уже начали тушить в домах масляные лампы, экономя топливо, готовясь ко сну и к возможной осаде. Спустя рукава дежурившие на деревянных стенах немногочисленные стражники, усталые, продрогшие, с трудом боролись с дремотой, клевали носами.

Произошло то, о чём я и подозревал, чего ждал с тревожным предчувствием. Нападение, неизбежное, как смерть. Кстати, тут мне хотелось вспомнить слова десятника Ирчина о безмозглых деревенщинах, но всё-таки сказать их было мне некому.

Жуков было так много, сотни, может быть тысячи, сплошной поток хитиновых тел. Правда, это мог видеть в темноте только я благодаря навыку Третий глаз инсектоидов. Который позволял различать существ в кромешной тьме, видеть их силуэты, отражённые в вибрациях от полотна белоснежного снега.

Так вот, смысла сражаться и защищать деревню до последнего я не видел, это было самоубийством, бессмысленной тратой жизни. Как и переубеждать хоть кого-то из упрямых селян, пытаться силой заставить их бежать. Ведь деревенщины до последнего решили держаться за свои дома, за эти жалкие лачуги. За запасы зерна и засоленного мяса, за пожитки, накопленные поколениями.

Я же собрал вокруг себя нисколько не отдохнувших подчинённых, измученных, но живых, и тех немногих селян, в ком говорил здравый рассудок, а не упрямство. Выдвинулся на прорыв, на очередной побег. Причём я даже помог обороняющимся, не из благородства, а скорее из практических соображений. Поддержал стражников, ударив огненным шаром в самое крупное скопление инсектоидов у ворот, и испепелив под полсотни трутней и даже одного Защитника инсектоидов Е ранга.

Раскалённая сфера взорвалась с оглушительным грохотом, превратив жуков в пепел и расплавленный хитин. Правда, этим я скорее обрёк деревню на долгую агонию, разозлил эту сонную стаю жуков, привлёк к месту взрыва ещё больше внимание. Однако здесь я поделать ничего не мог, жертвовать собой я точно не собирался.

Погибать, пусть даже ради трёх сотен деревенщин, мирных жителей, женщин, детей, стариков, я и не подумал бы. Жаль их, конечно, но не настолько. Я вообще не собирался погибать, не здесь, не сейчас.

Всё же, как бы ни возросли мои боевые возможности, как бы ни увеличились размеры тела, сила, скорость, но с несколькими сотнями тварей, причём одновременно нападающими с разных сторон, я точно не справлюсь. Даже с моей боевой формой это невозможно.

Тот же Ратник, если снизит достаточно мою скорость передвижения, собьёт с ног, зацепит лапой, в итоге разорвёт меня в один миг своими огромными жвалами или передними лапами-щитами, которые каждый были весом под тысячу мер. Очевидно это мне было абсолютно, кристально понятно, я не питал иллюзий насчёт своей неуязвимости. Да и десяток Лазутчиков с этим тоже более чем справятся, прошьют шипами.