Книга Утопающий во лжи 15, страница 49 – Лев Жуковский

Причём параллельно я успевал отметить с некоторым удивлением, как кристально чисто я вижу происходящее, каждая деталь, каждый нюанс доступны взгляду. Как мой улучшенный интеллект обрабатывает все эти мысли, мгновенно, эффективно, без лишних эмоций. Тут стоило бы порадоваться такому прогрессу, но по факту радоваться было и нечему. Мир рушился, и никакой интеллект не мог это остановить.

Может, только выползающим из глубоких сугробов снега десяткам спасшихся подчинённых стоило порадоваться, живым, хоть и перепуганным до полусмерти. Всё же некоторые из них оказались невероятно ловкими, изворотливыми, как те лесные крысы, что умеют находить лазейки в любой ситуации. Да и, как я понимаю, чувства инсектоидов сбоили на таком морозе, холод замедлял их реакции, делал менее эффективными.

Жуки были существами тёплых миров, и мороз нашего мира Асшор был для них почти что смертелен.

Так что, собрав в колонну почти тридцать гоблинов, жалкий остаток того, что было, и погрузив раненых на две уцелевшие телеги, мы двинулись в путь. Молча, понуро, как похоронная процессия. Уцелевшие тягловые туры, когда их не заставляли нестись из последних сил, хлеща плетьми без пощады, медленно, но верно пробивали колею в глубоком снегу. По которой следом, почти сносно, могли двигаться низкорослые гоблины.

Поглядывали они на меня, правда, с большим опасением, косились украдкой, шептались между собой. Однако, на удивление, это мне даже нравилось, тешило самолюбие. В принципе, отключать боевую форму я точно не собирался, учитывая её долгий откат активации, в целые сутки. Впрочем, не внешний вид напугал моих гоблинов, хотя я, конечно, выглядел как чудовище из кошмаров. Ужаснул этих зелёных гражданских коротышек тот факт, что они видели, как я пожирал трутней инсектоидов — запихивал их тела в пасть на брюшке, хрустел костями, чмокал, облизывался.

Мне же, наоборот, эта мощь и даже ощущения казались естественными, правильными. Я чувствовал себя комфортно в этом теле, словно вернулся домой после долгого отсутствия. Правда, я понимал холодной частью разума, что всему виной влияние самой боевой формы на моё сознание, она меняла восприятие, стирала барьеры. Не зря же Система предупреждение вывела о возможной потере контроля.

За следующий день, а может, это были сутки, я потерял счёт времени в этом бесконечном кошмаре, я, казалось, десять раз проклял медлительных подчинённых. Они брели так медленно, так мучительно медленно! Но и бросать их я посчитал не то, что недостойным поступком для аристократа, якобы такое могло бы запятнать честь семьи. Правда, скорее они мне были необходимы чисто практически.

Это как раз и показала первая деревня на нашем пути. Деревня под названием Засохший омут, если память мне не изменяла, до которой мы сумели добраться, преодолев ещё двадцать вёрст ада. Без моих подчинённых, местные деревенщины, которые каким-то чудом сумели отбиться от небольшой стаи инсектоидов, забаррикадировавшись в домах, набросились бы и на меня с вилами и топорами, приняв за очередное чудовище.

Тогда как мой троюродный брат Хашут, худой, нервный хобгоблин, с которым мы в целом были мало знакомы за годы жизни, пересекались только на семейных праздниках, легко вправил мозги этим паникёрам. Без каких-либо проблем донёс до селян мысль, убедительно, спокойно, как умел только он. Проверить мой статус с помощью Системной справки.