Книга Варяг IV, страница 61 – Иван Ладыгин

Из осколков выплеснулась маслянистая жидкость, и фитиль, упавший рядом, поджег ее. Сразу раздалось шипение — тихое, злое, похожее на голодного змея.

Пламя взметнулось мгновенно. Яркое, желто-белое, с багровыми прожилками. Оно охватило все три чучела разом, взбежало по соломе, лизнуло деревянные колья, на которых они держались. Воздух наполнился запахом гари и горящей смолы.

Чучела горели как факелы. Солома трещала, искры летели во все стороны, черный дым поднимался к небу жирным, тяжелым столбом. Я чувствовал жар даже на расстоянии.

Воины попятились. Кто-то вскрикнул. Кто-то выхватил меч, будто собирался рубить пламя. Рыжеволосая девушка заслонилась рукой, но глаз не отвела — смотрела… смотрела, как завороженная.

Но тут из-за домов выбежали мальчишки — мои посыльные, которых я заранее расставил с ведрами воды. Они подскочили к горящим чучелам и выплеснули воду на огонь.

Пламя зашипело, дернулось, но не погасло. Оно продолжало гореть, лизать мокрую солому, и мальчишкам пришлось забрасывать его землей и песком, прежде чем огонь наконец унялся. На месте чучел остались только черные, дымящиеся головешки.

На плац легла мертвая тишина.

Я повернулся к своим воинам. Они смотрели на меня — и в их глазах я видел то, что хотел увидеть. Удивление. Восхищение. И жадный, голодный блеск.

— С сегодняшнего дня мы начинаем новые тренировки! — бросил я, хищно усмехнувшись.

Ответом мне был рев.

Три десятка глоток взорвались криками, воем, стуком мечей о щиты. Женщины визжали, мужчины орали, и в этом шуме я слышал одно слово, повторяющееся снова и снова:

— Рюрик! Рюрик! Рюрик!

Я поднял руку, призывая к тишине.

— Эта штуковина зовется арбалетом, — сказал я, поднимая оружие над головой. — Выучитесь стрелять из него — и никто не подойдет к нашим стенам на расстояние полета стрелы. А это, — я ткнул пальцем в дымящиеся останки чучел, — «Молотовка». Выучитесь метать её — и враг сгорит в своем же лагере, даже не успев обнажить меч.

Я обвел взглядом своих бравых рубак. Глаза каждого горели энтузиазмом.

— Этому оружию я буду учить вас сам. Каждого. Лично. А потом… потом мы пойдем на Запад. И покажем сыновьям Харальда, что значит гневить Буян!

Рев возобновился. Воины били себя в грудь, трясли оружием, и плац превратился в бедлам.

Я стоял посреди этого хаоса и чувствовал, как по спине бегут мурашки.

Только что был сделан шаг на пути к армии нового толка…

Когда я наконец оторвал взгляд от берестяных «грамот», солнце уже вовсю колотило в ставни. Глаза слезились, а в висках стучало от бессонницы. Чертежи и надписи расплывались передо мной цветными пятнами: охристые линии водопровода, красные кресты укреплений, чёрные точки будущих дозорных вышек. Всё смешалось в голове в один бесконечный узел, который я пытался распутать уже третью ночь.

Как настоящему мужчине, мне хотелось всего и сразу… И я мечтал объять необъятное…

На столе громоздились ГОРЫ бересты. Я с отуплением перебирал их, будто какие-то чётки…Помимо всего прочего были тут и податные списки, и планы новых кузниц, и схемы арбалетов, которые я улучшал день за днём, добиваясь большей дальности и точности. На одном листе чернел рисунок водяного колеса для новой мельницы, на другом -корявый набросок нового типа драккара с улучшенными обводами, на третьем — список имён, кому из ветеранов выделить землю под хутора…