Книга Варяг III, страница 53 – Иван Ладыгин

Она слушала меня, не отрывая взгляда, и в ее глазах плескалось понимание.

— Я никогда не думала об этом так, — прошептала она. — Но ты прав. Здесь все честно.

Мы снова замолчали, глядя на воду.

Потом, набравшись смелости, я робко спросил:

— Астрид… А как у вас проходят свадьбы?

Она от неожиданности даже подпрыгнула на месте, а потом рассмеялась, и ее лицо озарила счастливая, игривая улыбка.

— Ох, Рюрик… Ну, и вопрос ты задал! — она покачала головой, но глаза ее сияли. — Это же целый обряд! Все начинается с помолвки. Жених должен прийти в дом к невесте и официально попросить ее руки у главы семьи. Принести выкуп. Обычно это оружие, скот или украшения.

Она устроилась поудобнее, явно наслаждаясь моментом.

— Потом назначается день. Свадьбу всегда играют в пятницу — это день Фрейи, богини любви и плодородия. Невеста… — она покраснела, — она должна принести в дом нового очага связку ключей от всех хранилищ, чтобы показать, что станет хорошей хозяйкой. А еще… ей расплетают девичью косу и заплетают волосы в косы замужней женщины. На голову надевают особый убор.

— А жених? — с интересом спросил я.

— Жених должен доказать, что достоин своей избранницы, — ее глаза хитро сверкнули. — Иногда это поединок с кем-то из родичей невесты. Иногда — состязание в скальдическом искусстве. Но самое главное… — она понизила голос до таинственного шепота, — это обмен мечами. Жених вручает невесте меч своего отца или деда — как символ защиты, которую он ей дарует. А невеста дарит ему меч своего рода. Чтобы он защищал не только ее, но и всю ее семью, ее род.

Она умолкла, глядя на меня, и в ее взгляде читался немой вопрос.

— А после? — подбодрил я ее.

— После — пир! Грандиозный пир, который может длиться несколько дней! Приносят в жертву животных, льются реки эля и меда, все едят, пьют, слушают скальдов… — она замялась и добавила уже совсем тихо: — А потом… молодых проводят в специальную комнату или в отдельный дом. И над их ложем… кладут обнаженный меч. Чтобы их первенец был сильным и храбрым воином.

Она закончила и смотрела на меня, слегка запыхавшись от долгой речи, ее щеки пылали румянцем.

Я слушал ее, завороженный. В этих обычаях, диких и прекрасных, была своя, суровая поэзия. Своя глубокая, многовековая мудрость.

— Что ж… — сказал я, глядя ей прямо в глаза. — Тогда сегодня вечером мы поженимся. И устроим пир. Пусть и не на несколько дней… Но всё же…

Ее глаза расширились от изумления, а потом наполнились таким счастьем, что моему сердцу стало тесно в груди.

— Ты… ты уверен? — прошептала она. — Сейчас? Прямо сейчас? Я могу… я могу начинать готовиться?

— Конечно, уверен! — я улыбнулся самой широкой и искренней улыбкой за последние недели. — Сколько можно ждать? Правда, я не смогу отплясывать на пиру, — я постучал посохом по доскам причала, — но, думаю, это можно простить жениху-калеке.

— О, Рюрик! — она бросилась ко мне, обвила мою шею руками и прижалась губами к моим губам. Ее поцелуй был стремительным, соленым от морского ветра и сладким от счастья. — Я так рада!

Она отпрянула, вскочила на ноги и, не в силах сдержать ликования, пустилась в пляс прямо на старых досках, раскинув руки, словно собиралась взлететь.

— Сегодня! Сегодня! — пропела она и, крутанувшись на месте, бросилась бежать обратно к городу.