Онлайн книга «Варяг II»
|
— Смотри! — дернул Аксель брата за рукав. — Они в папку целятся! — Атакуем! — крикнул Олаф. — Вперед!!! Не раздумывая, два мальчика с детскими, но полными отчаянной храбрости криками выскочили из-за укрытия и бросились на лучников. Их маленькие мечи сверкнули на задымленном солнце. Их появление было так нелепо и неожиданно, что лучники на миг остолбенели, опустив луки. Этого было достаточно. Аксель, размахнувшись, изо всех сил ударил своим мечом по ноге ближайшего лучника. Тот вскрикнул от боли и отшатнулся, споткнувшись о колесо повозки. Олаф, подскочив сбоку, тычком в бок заставил второго дернуться и выронить стрелу. — Получите! — закричал Аксель, чувствуя прилив дикого, почти экстатического ликования. — Получите, гады! Это вам за отца! Они сделали это! Они ранили первого врага! Они спасли отца! Они — герои! Но торжество длилось не дольше одного удара сердца. Другие воины, вооруженные тяжелыми боевыми топорами, опомнились. Их лица, искаженные злобой и азартом убийства, повернулись к мальчишкам. Это были не герои из саг, а взрослые, озверевшие в бою мужчины, для которых жизнь ребенка ничего не стоила. Один из них, коренастый детина с синей татуировкой волка на щеке, с размаху, почти не глядя, ударил Олафа обухом топора по голове. Раздался короткий, сухой, кошмарный хруст. Младший брат даже не вскрикнул, его тело просто обмякло и рухнуло на землю, как тряпичная кукла. — ОЛАФ! — закричал Аксель, и в его крике было столько ужаса и боли, что она на миг затмила все вокруг. Он не увидел второго удара. Топор вошёл ему в спину, между лопаток, с коротким, влажным, чавкающим звуком. Боль была ослепительной, жгучей и странно глухой. Он упал на окровавленные, закопченные камни, глядя в небо, затянутое черным и багровым дымом. В глазах у него потемнело. Последнее, что он увидел, — это как к ним, расталкивая врагов, бежала мать. Ее прекрасное лицо было искажено таким нечеловеческим ужасом, таким вселенским горем, что ему стало странно и обидно. И последнее, что он услышал, — это не собственный крик, а громоподобный, разрывающий душу рёв отца, в котором было все: и ярость, и отчаяние, и крушение мира, и пронзительный, нечеловеческий, материнский вопль, слившиеся воедино: — НЕ-Е-Е-ЕТ!!! МОИ МАЛЬЧИКИ!!! Последняя мысль была детской, наивной и несправедливой, обжигающей душу своим простодушием: «Странно… Я думал, папка будет гордиться мной… а он… плачет…» И тьма накрыла его с головой, унося в беззвездную ночь. * * * Бьёрн и его дружина, словно таран, врубались в гущу вражеских воинов, пробиваясь к центру Буянборга, к своей усадьбе. Его топор, тяжелый и неумолимый, жаждал одной крови — крови Харальда Прекрасноволосого. Он искал в дыму и хаосе боя его алый плащ, его серебряные космы. И в этот миг, когда он отбросил очередного нападавшего, его взгляд скользнул по периметру и упал на ту самую группу лучников у разбитой повозки… Он увидел своих мальчиков. Акселя и Олафа. Лежащих в неестественных позах в огромной луже крови у стен того самого амбара, где они когда-то играли в прятки. Ингвильд бежала к ним, ее лицо было искажено маской такого ужаса и такой боли, что он не видел ничего подобного даже в самых страшных кошмарах. — ДЕТИ МОИ! — раненой волчицей закричала она. |