Книга Бремя власти IV, страница 73 – Иван Ладыгин

«Занятия с Мак в пространстве Кольца — это хорошо, — думал он, парируя очередную атаку, на этот раз ледяную. — Она — идеальный тренер. Но она не может передать этого… Веса. Веса реальности. Запаха пота и страха. Ощущения, что следующий промах будет последним».

Он контратаковал первобытным выбросом чистой кинетической энергии. Купол дрогнул. Старики-маги переглянулись — в их глазах мелькнуло уважение.

После тренировки, обливаясь потом, он, в сопровождении все тех же безмолвных гвардейцев, прошел в свои покои. Императорский кабинет давно превратился в его личную крепость. Здесь он спал, здесь он ел, здесь он правил.

Он вошел в душевую, включил воду — ледяную, без всяких поблажек. Стоя под ледяными струями, он изучал свое отражение в матовом стекле. Высокий, широкоплечий, с рельефными мышцами. Тело доппельгангера было идеальной машиной, созданной Мак и Соломоном. Но оно было чужим.

— Как все меняется… — он усмехнулся. — Раньше я мечтал о такой внешности, чтобы производить впечатление на фрейлин. А теперь… теперь я просто хочу быть сильным. Достаточно сильным, чтобы не подвести страну.

В этом стремлении он видел не просто зависть к мощи Соломона. Он видел свой долг. Единственный способ вернуть себе свою жизнь, свое тело — это доказать, что он чего-то стоит. Что он не просто марионетка.

Он вышел из душа, накинул халат и устремился в кабинет. Пахло старыми книгами и воском. Он щелкнул пальцами, и почти мгновенно появился слуга.

— Завтрак, — отрывисто бросил Николай. — Плотный. По-нашему!

Вскоре на его столе, заваленном картами и донесениями, стояли душистые блины с красной икрой и густой сметаной, золотистые расстегаи с рыбой, дымящаяся тарелка сибирских пельменей и глиняный горшок с гурьевской кашей. Сытная и вкусная еда. Еда, которая дает силы на долгое время…

Он ел с аппетитом, которого раньше за собой не замечал. Перемалывал зубами сочное мясо пельменей, заедал икорными блинами, запивал все это крепким черным чаем.

Левой рукой он листал книгу. Тонкий фолиант в потертом кожаном переплете. Сунь Цзы. «Искусство войны».

«Война — это путь обмана», — гласила строчка, на которой он остановился. «Поэтому, если ты и способен что-либо, показывай противнику свою неспособность. Когда ты должен воспользоваться чем-либо, притворись, что ты этим не пользуешься…»

Он размышлял над этими словами, когда дверь в кабинет с грохотом распахнулась. Ворвался запыхавшийся секретарь, лицо его было белым, как мел.

— Плохие новости, государь! Война! — молодой человек едва не плакал. — Османская Империя объявила нам войну! Их войска уже пересекли границу. Они заняли Эриванское и Нахичеванское ханства! И, по донесениям разведки, они не собираются на этом останавливаться!

Николай медленно, почти церемониально, захлопнул книгу. Помяни чёрта!

Он откинулся на спинку кресла, закрыл глаза. Мир сузился до точки. Война. Настоящая война. Не демоны, не интриги при дворе — армия, пушки, тысячи смертей.

Его первая мысль была детской и эгоистичной: «Я не справлюсь».

Вторая — уже от имени Императора: «Соломон».

Он нырнул внутрь себя, в ту тихую заводь сознания, где пульсировала его связь с Кольцом.

— Мак! — мысленно позвал он. — Мак, срочно! Свяжи меня с ним!

Пространство Кольца встретило его безмолвным сиянием. Джинниха предстала перед ним не в своем обычном игривом облике, а строгой, почти суровой. Ее фиалковые глаза горели тревогой.