Книга Бремя власти IV, страница 65 – Иван Ладыгин

Уголки губ Коловрата поползли вверх, обнажая желтые крепкие зубы. Это был оскал старого волка, почуявшего достойного соперника.

— А чего тянуть? — хрипло бросил он.

И, не меняя позы, с нечеловеческой скоростью нанес удар ногой мне прямо в грудь.

Хлопок был чудовищной силы. Я не успел даже среагировать. Что-то внутри громко хрустнуло. Я полетел назад, проломил насквозь внутреннюю стенку кухни и, круша все на своем пути, вылетел на главный двор цитадели. Я тяжело рухнул на камни под изумленные возгласы и выстреливающие взгляды охотников.

Я откашлялся и медленно поднялся на ноги. Грудь ныла, но ребра были целы. Спина… со спиной было хуже. Но регенерация штопала меня со скоростью величайшего портного.

Коловрат уже стоял в проломе стены, его исполинская фигура заслонила свет из кухни.

— Реванш, говоришь? — проревел он на всю округу. — Ну что ж, давай, царь! Покажи, на что ты теперь способен!

Я не сдержался и широко улыбнулся…

Свобода — это когда забываешь отчество у тирана…

Бродский Иосиф Александрович

Холодное осеннее солнце висело над выжженной землей. Воздух пах гарью и сибирской хвоей.

Я стоял на холме за стенами цитадели. Вокруг бушевал апокалипсис, рожденный нашим поединком. Гигантские кедры, вековые стражи тайги, лежали, вывороченные с корнем, их стволы были разбиты в щепки. Земля была исполосована глубокими бороздами и усеяна кратерами, будто по ней прошелся отряд разъяренных титанов. Некоторые воронки дымились, на их дне поблескивала спекшаяся от жара магии порода.

В центре этого хаоса, прислонившись спиной к расколотому пню, сидел Коловрат. Его исполинская грудь тяжело вздымалась, из разбитой губы текла струйка крови, смешиваясь с потом и грязью. Его волчья телогрейка была изодрана в клочья, а в глазах, помимо боли, плясали искры дикого, неукротимого уважения.

Я был не намного лучше. Каждая мышца горела огнем, кости ныли от нечеловеческого напряжения. Но я стоял на ногах. Победа была моей.

Вот он, реванш. Сладкий, как спелая ягода, и горький, как полынь. Победа над тем, кто стал почти что другом. Разве не в этом парадокс силы? Мы стремимся сокрушить равного, чтобы доказать что-то себе, а потом осознаем, что лишились достойного противника, обретя лишь тяжесть новой ответственности.

Я не зря перенес наш бой за стены. От цитадели сейчас остались бы одни головешки. Моя мощь, высвобожденная без остатка, была подобна урагану.

На стенах, у бойниц, столпились охотники. Они смотрели на меня с тем смешанным чувством страха, благоговения и дикого восторга, которое простые смертные испытывают перед стихией.

— Видал? Это ж… почти что бог, — донесся восхищенный шепот.

— Монстр… Настоящий монстр силы, — вторил ему другой голос, полный суеверного ужаса.

— И это наш Император… Мать честная…

Среди них стояла и Валерия. Ее платиновые волосы развевались на ветру, а в сапфировых глазах читалось не облегчение, а тревога и сдержанный гнев. Ее взгляд говорил яснее слов: «Опять. Опять ты рисковал всем. Ради чего? Ради своего упрямого эго?»

Я встретился с ее взглядом и чуть заметно покачал головой. Позже все объясню.

Коловрат хрипло закашлялся, выплевывая на землю сгусток крови.

— Ладно… — просипел он, его голос был похож на скрежет камней. — Ты сильнее. Признаю. Сильнее, чем я думал. Но… — он поднял на меня свой пронзительный взгляд, — хватит ли этой силы на то, что сидит под Скалой? Тамошнее… не сломаешь кулаками.