Онлайн книга «Бремя власти III»
|
Я горько усмехнулся, глядя на его протез. Я и так это знал… Бремя власти карает невинных и виновных… — Согласен. У меня нет выбора, Юрий Викторович, — сказал я, отодвигая от себя написанные указы. — Стабильность — прежде всего. Тайный Отдел будет моей опорой. И главным орудием. Вы возглавите официальную комиссию по расследованию катастрофы. С максимальными полномочиями. А сейчас… — в дверь снова постучали, появились перепуганные секретари, — … мне нужен Тронный зал. Через час. Пресса, двор, высшие чины. Я сделаю объявление. Будете рядом? Рябоволов склонил голову, в его глазах мелькнуло холодное удовлетворение. — Всегда, Ваше Величество. * * * Я молча встал под дверьми тронного зала. Послеполуденное солнце пробивалось сквозь высокие окна, ложась золотыми дорожками на паркет. Воздух гудел от шепота, звяканья шпор, нервного шуршания шелков. Собралось человек пятьдесят — бледные чиновники, местные князья и графы с опасливыми лицами, придворные дамы. Анна стояла чуть поодаль, застывшая статуя в черном траурном платье. Ее лицо было маской льда, но глаза… глаза метались, как пойманные птицы, полные ненависти, страха, и какого-то невероятного смятения. Рыльский стоял у подножия тронного возвышения, вытянувшись в струнку. Его обожженное лицо скрывало под собой смесь боли и солдатской дисциплины, но мелкая дрожь в его сжатой руке на эфесе шпаги выдавала бурю внутри. Алексей Юсупов появился как тень. Его аскетичное лицо держало учтивую маску равнодушия, а узкие глазки-щелки сканировали зал и меня с жадным, хищным, научным интересом. Он чувствовал Скверну? Или просто видел силу? Я вошел. Не в парче, а в черном мундире. Простом. Смертоносном. Волны шепота захлебнулись, сменившись гробовой тишиной. Я не пошел сразу к трону. Я остановился перед ним, доминируя лишь пространством. Мои янтарные глаза, светящиеся изнутри ровным, нечеловеческим светом, скользнули по толпе, заставляя людей отводить взгляд или съеживаться. Власть. Она исходила от меня, как физическое давление. Я протянул главному секретарю, трясущемуся как осиновый лист, пергамент. Мой голос резанул тишину, как сталь по камню: — Огласите. Секретарь запинаясь, срывающимся голосом начал читать: 'УКАЗ ИМПЕРАТОРА НИКОЛАЯ III! Объявляется неделя траура по погибшим в трагедии Царского Леса. Семьям погибших назначаются щедрые компенсации из императорской казны: золото и земельные наделы. Церемония бракосочетания с Княжной Анной Меньшиковой откладывается на неопределенный срок в связи с трауром. Регентский Совет — распущен. Должность Регента Империи — упразднена. Вся полнота государственной власти отныне и впредь принадлежит Императору Всероссийскому Николаю III. Князю Юрию Викторовичу Рябоволову, Главе Тайного Отдела, поручается возглавить официальную комиссию по расследованию причин и обстоятельств катастрофы в Царском Лесу. Тайному Отделу предоставляются чрезвычайные полномочия для выполнения данной задачи и обеспечения государственной безопасности.' Зал ахнул. Единым, приглушенным стоном. Рябоволов, стоявший чуть позади и слева от меня, позволил себе едва заметную, одобрительную усмешку. Рыльский вздрогнул всем телом, как от удара кнутом, едва сдержав рывок вперед. Его каменная маска треснула, показав мгновение чистой агонии. Анна замерла, будто превратилась в соляной столп. Только ее глаза расширились, в них мелькнул не просто страх, а ужас перед открывшейся бездной. Юсупов склонил голову в глубоком, почтительном поклоне, намеренно скрывая свое лицо. |