Книга Бремя власти III, страница 61 – Иван Ладыгин

Я опустил трубу. На моем лице, под маской усталого, решительного генерала, застыла усмешка — тонкая, как лезвие бритвы. Холодная. Победоносная.

— Видите, капитан? — сказал я Долохову, голосом, лишенным всяких эмоций, кроме ледяной уверенности. — Даже крысы покидают тонущий корабль. Они поняли, где сила. Где порядок. Где их единственный шанс на спасение.

Долохов сглотнул и кивнул, не в силах отвести взгляд от бегущей к нам толпы. В его глазах читался ужас от цинизма происходящего и смутная надежда, что этот адский расчет сработает.

Именно в этот момент теплое золото Кольца на моем пальце взорвалось ледяным жаром. Сигнал беззвучной тревоги был такой силы, что я невольно выругался. Мир вокруг померк, звуки битвы отступили. Вместо них в мой разум ворвался визгливый, переполненный ужасом и яростью голос Мак:

«Господин! ГОСПОДИН! СТОЛИЦА! ПИТЕР ГОРИТ!!!»

Образы хлынули потоком, наложившись на видение бегущих к холму мятежников. Я увидел:

Искаженное, жемчужно-перламутровое личико Мак, полное недетского ужаса.

За ее спиной цвел не традиционный Сад в Кольце, а настоящий Лавкрафтоский кошмар. Гигантская, пульсирующая багрово-черная рана мрачно зияла в небе Петербурга, прямо над Кировским районом. Из нее извергались тени с многочисленными конечностями и крыльями из лоскутьев тьмы. Очертания многих незваных существ беспощадно резали человеческий разум. Пожалуй, для полноты картины не хватало только Ктулху.

Улицы, знакомые по ночным побегам из дворца, превратились в ад. Плавился камень Невского, скручивались в спирали рельсы конки. Люди… люди мутировали на глазах, их тела вздувались, кости ломались и выходили наружу, кожа покрывалась чешуей или струпьями. Мутанты и демоны резали, рвали и пожирали невинных.

И в центре этого ада стоял Рябоволов. Его протез сверкал в отблесках пожаров, лицо было искажено холодной, безупречной яростью. Он рубил тростью-артефактом, выписывая в воздухе руны льда и силы, сдерживая волну тварей у входа в полуразрушенное здание.

Рядом с ним, бледный как смерть, но сжимающий в дрожащей руке пистолет, стоял… Николай. Настоящий Николай Соболев в теле доппельгангера. На царевиче белоснежным пятном сверкал императорский китель, вокруг него полыхала огненная аура. Видимо, уроки с Мак не прошли для мальчишки даром. Правда, в глазах парня плескался живой страх. Но он старался его держать в узде. Подрос… Ничего не скажешь. Он стрелял в тварь с головой гиены, крича что-то невнятное. Вокруг них рубились дворяне и гвардейцы. Дело знатно смердело керосином.

Мысленный крик Мак пронзил мой мозг раскаленной кочергой:

— Рябоволов сказал, что это дело рук Юсупова! Юрий Викторович вместе с Николаем и остальными людьми пытается сдержать прорыв, но демонов МНОГО! ОЧЕНЬ МНОГО! Господин, мне бы почву удобрить в колечке! Выпусти погулять!

Весть ударила, как обух по темени. Петербург. Моя столица. Истинное Сердце Империи! Теперь оно находилось в руках Рябоволова и… моего нерадивого ученика? Зачем он полез в самую гущу? Но вопросы отступили перед леденящей сутью: Алексей Юсупов. Слухи о его безумных экспериментах со Скверной окончательно подтвердились — Юрий врать не станет. Этот вероломный князь, наверняка, что-то затевал и хотел отвлечь внимание. И он добился своего. Пока я играл в генерала под Москвой, он открыл Ад в самом центре власти. Надо было раньше прикончить мерзавца!