Онлайн книга «Бремя власти III»
|
Он вскочил, шатаясь, как медведь в тесной берлоге. Голова гудела. — Нет! — проревел он в пустоту. — Довольно! Довольно пить это горе! Довольно лжи! — Его рука, крупная, сильная, привыкшая держать клинок, с дрожью схватила револьвер. Он механически щелкнул собачкой, проверил барабан. Холод металла обжег ладонь. Он сунул пистолет за пояс, под мундир. — Он все знает! — прошипел Рыльский, направляясь к двери. — Он должен знать правду! Зачем⁈ ЗАЧЕМ⁈ ЗА ЧТО⁈ Дверь распахнулась с грохотом. Он шагнул в мрачный коридор, пошатываясь. Его фигура, когда-то внушительная, теперь казалась сломленной, но по-прежнему опасной. Гвардейцы у постов посторонились, пряча глаза. Теперь он не был их капитаном… Во взгляде мужчины читалась нечеловеческая смесь ярости, боли и того первобытного страха, который вызывает вид неотвратимой гибели любимого человека. * * * Карта военных округов лежала передо мной, усыпанная флажками и пометками. Москва в моем воображении пылала на ней кровавым пятном. Лампа бросала желтый круг света, за пределами которого сгущались тени. Тишину взорвал грохот. Дверь моего кабинета распахнулась так, что дрогнули стекла в окнах. На пороге возник Рыльский. Он дышал тяжело, хрипло, как загнанный зверь. Перегар и дикая ненависть витали вокруг него плотным облаком. Его правая рука была судорожно сжата на рукояти пистолета за поясом. За ним, в боевой стойке, замерли капитан Смирнов и двое гвардейцев, их винтовки были наполовину приподняты. Лица напряжены. Я медленно поднял голову от карты. Специально медленно. Янтарные зрачки вспыхнули в полумраке, поймав отблеск каминного огня. Ни тени удивления на моем лице. Только лед. — Капитан Рыльский, — мой голос был ровным, но каждый слог падал, как камень в колодец. — Вы нарушаете порядок. И мой покой. Он шагнул вперед, отталкиваясь от косяка, игнорируя направленные на него стволы. Его глаза, налитые кровью, безумно сверлили меня. — Порядок⁈ — выкрикнул он, и слюна брызнула из уголка его рта. — Ты… Ваше Величество… разрушил все порядки! Весь мир! И теперь где она⁈ Что ты СДЕЛАЛ с Ольгой Павловной⁈ — его голос сорвался на визг. — ПРАВДУ! Я требую ПРАВДУ, демон! Прямо сейчас! Я встал. Не спеша. Моя аура, невидимая, но ощутимая, как сжимающаяся удавка, обвила его. Воздух в кабинете резко похолодел; иней заплакал на стеклах. Мой голос стал тише, но зазвенел, как обнаженная сталь: — Ты забыл свое место, Капитан. — Я сделал шаг ему навстречу. — Или забыл, кто здесь Император? Ты требуешь? Ты? — Еще шаг. Теперь мы стояли лицом к лицу. Дыхание Рыльского, зловонное от водки и ярости, било мне в лицо. Он рванулся за пистолетом. Лицо перекосилось в животном оскале. Но его пальцы… они вдруг одеревенели. Скованные невидимым морозом моей воли, они не слушались. Его рука замерла у пояса, подергиваясь крупной дрожью. По его мундиру заплясали солнечные зайчики — кандалы моей непрошибаемой ауры. — Она… — хрипел он, захлебываясь собственной бессильной яростью и холодом, проникавшим в кости. — Наверняка, могла полюбить меня… А ты… убил ее… как того парня… Глеба… — Ольга Павловна Меньшикова, — глядя ему прямо в зрачки, произнес я ледяным тоном, — умерла от последствий тяжелых ран, полученных при исполнении долга перед Империей во время трагедии в Царском Лесу. Это. Есть. Официальная. Правда. — Я сделал небольшую паузу, чтобы каждое слово могло вбиться, как гвоздь. — Единственная правда, которую услышит История и которую примет Империя. А твоя пьяная истерика, Лев Павлович, — мой голос упал до шепота, но стал острее бритвы, — оскорбляет ее память. Оскорбляет мой трон. И обрекает тебя на невзгоды. К тому же, это ты настаивал на охоте! — Я видел, как леденящий ужас смешивался в его глазах с ненавистью ко всему, но прежде всего к самому себе. — У тебя два выбора. Взять себя в руки. Протрезветь. И служить Империи под моей властью. Безоговорочно. Или… — Я чуть склонил голову. — … умереть. Прямо сейчас. Как бунтовщик и пьяный дезертир. Выбирай. И не мешкай! |