Книга Бремя власти III, страница 108 – Иван Ладыгин

Игорь мгновенно вскочил на ноги и выдернул клинок. Его лицо исказилось в боевой гримасе. Он развернулся к своим людям, его голос прогремел, перекрывая вой демонов и грохот магии:

— Вы слышали Императора! Магические щиты вперёд! Прикрываем спину государя! Ни одну тварь к нему не подпускать! За Империю! За человечество!

— ЗА ИМПЕРИЮ! — рёв двадцати глоток слился в один яростный вопль.

И началась… настоящая симфония разрушения…

Я ринулся на Архидемона. Он — на меня. Наши движения были размытыми, нечеловечески быстрыми. Я материализовал в правой руке Солнечный Клинок — сгущенный луч чистого света, жгучий и неумолимый. В левой мелькнул тяжелый револьвер, но теперь каждый выстрел из него был миниатюрным Солнечным Пульсаром, оставляющим в воздухе золотистый шлейф, выжигающим дыры в хитине и плоти мелких демонов, осмелившихся ко мне приблизиться.

Архидемон парировал клинок своей адской секирой. Каждое столкновение порождало взрывную волну света и тьмы, сносящую остатки стен, вырывающую куски мостовой. Он метал багровые молнии — я отражал их щитом или рассекал клинком. Он вызывал из трещин в земле щупальца чистой Скверны — я выжигал их снопами пламени из свободной руки или точными выстрелами. Он пытался давить массой, использовать телепортацию для ударов сбоку, сзади — но я предугадывал, чувствовал пространство, как свою кожу, благодаря Истинному Зрению и Абсолютному Слуху. Мои удары были хирургически точны: клинок вонзался в суставы, резал сухожилия, выжигал своим светом глаза. Пульсары били в места концентрации Скверны, заставляя демона взвывать от боли. Но на нем все зарастало, как на бессмертном.

Вокруг нас кипел не менее ожесточенный бой. Головорезы Игоря сами сражались как демоны. Крики, лязг стали, грохот выстрелов, вой магии, рев тварей — всё слилось в оглушительный гул.

Здания, и без того полуразрушенные, окончательно сыпались под ударами заклятий. Воздух дрожал от пыли, энергии и смерти. Земля под ногами была покрыта осколками, кратерами от пуль и бороздами от магии. Это был апокалипсис в миниатюре.

Архидемон оказался крепким орешком. Сильным, яростным, почти неуязвимым. Но я был Царём Соломоном. Я сражался целые тысячелетия. Я знал каждую уловку Тьмы, каждую слабость демонической сущности. Мой опыт был моим главным оружием. И я использовал его сполна.

В какой-то момент, парировав очередной удар секиры и всадив Пульсар демону в пах, я увидел брешь в его защите. Его корпус открылся. Мое тело само среагировало. Я вложил всю инерцию движения, всю силу ног, подкрепленную магией усиления, в удар ногой в солнечное сплетение чудовища.

— БАХ!

Удар пришелся точно. Раздался звук, похожий на треск ломающихся дубовых бревен. Четырехметровая гора мышц и хитина оторвалась от земли. Он полетел назад, как пушечное ядро, ломая на пути обломки колонн, пролетая через дымящийся остов паромобиля. Он врезался спиной в то, что когда-то было углом особняка.

Стена взорвалась от удара. Громадная каменная глыба, в полтора этажа высотой, сложилась как карточный домик, накрыв Архидемона лавиной кирпича, балок и пыли. Столб серой взвеси и обломков взметнулся на десятки метров в багровое небо. Из образовавшейся дыры донесся нечеловеческий, безумный рев. Рык раненого, но еще не сломленного зверя.