Книга Бремя власти I, страница 51 – Иван Ладыгин

— Чего надо? — неприветливо буркнул он, нырнув взором обратно к своей толстой книге с железными застежками.

— Вступить хочу, — сказал я просто, кладя на стойку свой новенький паспорт. — Соломон Козлов.

Единственный глаз упал на фамилию в документе. Уголок толстых губ дрогнул в подобии усмешки.

— Козлов? Серьезно? А снаряга где, Козлов? Без железа ты тут — просто закуска для первой же твари из щели.

— Снаряга есть, — кивнул я. — Качественная. Пистолеты, клинки, броня. В надежном месте. Принесу, когда понадобится. А паспорт — вот.

Он ткнул грязным пальцем в мою фотографию, потом снова посмотрел на меня. Скепсис в его взгляде боролся с легким любопытством.

— Документы — это хорошо… А что ты можешь, Козлов? Кроме как фамилией смешить? Охотник не бухгалтер. Тут либо ты бьешь, либо тебя бьют. Обычно, насмерть.

— Так проверьте, — пожал я плечами. — Я готов.

Шрам на лице регистратора дернулся. Он хмыкнул, закрыл книгу с громким стуком.

— Ладно. Пойдем, козлик. Покажешь зубы. Иван! — крикнул он через плечо. — Экзамен новичку! Сейчас посмеемся!

Мы вышли через черный ход и оказались во внутреннем дворе Ордена.

Он напоминал тренировочный лагерь на передовой. Песок перемешался с грязью, потом и кровью. Мишени были изрешечены пулями и атакующими заклинаниями. Полоса препятствий из обгоревших бревен и ржавых бочек была усеяна телами новобранцев: они лежали на песке и отстранено смотрели в небо, пока один из ветеранов поливал их трехэтажным матом. Несколько охотников отрабатывали приемы, несколько чистили оружие. Но все внимание приковывал к себе мужик посреди плаца.

Он был стар. Очень стар по меркам жизни охотников. Лет пятьдесят. Не меньше. Все его лицо было покрыто шрамами и морщинами. Седые космы волос и такая же седая, густая борода серебрились на солнце. Несмотря на возраст, оголенный торс мужчины блестел бронзовыми валиками. Правда, все его тело тоже являлось сплошным ландшафтом из старых рубцов, ожогов и татуировок, сливавшихся в единый узор боевого пути. На поясе у него висел простой, но смертельно заточенный тесак в деревянных ножнах. Он что-то объяснял паре молодых охотников, но замолчал, завидев нас. Его глаза, выцветшие, как старые монеты, но острые, как бритва, уставились на меня.

— Это что за цыпленок, Марк? — голос у старика был хриплый, как скрип тормозящего поезда.

— Соломон Козлов, Иван Петрович, — отчеканил регистратор. — Хочет вступить в наши ряды. Снарягу обещал, документы в порядке. Нужно проверить, чего стоит, и сбить лишнюю спесь.

Иван Петрович медленно обошел меня, как мясник вокруг нового бычка на бойне. Пахло от него потом, дымом и железом. Старым, закаленным в тысяче схваток железом.

— Козлов? — он фыркнул, точь-в-точь как Марк. — Хм. Чую, с магией ты знаком. Уровень ученика… Ну что ж, цыпленок. Покажи, как летаешь. Или как кукарекаешь. — Он махнул рукой молодым охотникам. — Отойдите. Дайте нам место.

Мужики мгновенно подчинились, и вокруг нас стала собираться толпа зевак. Мы подошли к стойке с оружием, и каждый выбрал себе то, что ему нравилось. Я предпочел простой и хорошо сбалансированный меч в ножнах. Матерый охотник же решил использовать боевой топорик.

Когда мы оказались в центре плаца, старик демонстративно не принял боевую стойку. Он просто стоял… Расслабленно — его руки были вытянуты по швам. Но все его тело излучало такую мощь и уверенность, что воздух вокруг нас стал гуще, как перед грозой. Я почувствовал слабое, но отчетливое давление его ауры — опыт, ярость, готовность. Он был утесом. И с телом, которое перепало мне в этом мире, я мог сейчас лишь разбиться об него, либо найти трещину.