Онлайн книга «Сегун I»
|
[Анализ: субъект «Каэдэ» представляет собой уникальный информационный и социальный ресурс высшего порядка. Её репертуар, манера подачи, маршруты перемещения и уровень доступа к информации указывают на высокий интеллект, блестящее образование (вероятно, дочь обедневшего самурая-интеллектуала, бунси) и, с вероятностью 67%, связи с определёнными политическими кругами или кланами. Установление контакта может предоставить бесценный доступ к стратегической информации о настроениях в регионе, передвижениях войск, интригах кланов, слабых местах местных правителей. Рекомендую использовать возникшее эмоциональное притяжение для установления доверительных отношений и последующего вербовки или заключения союза.] На этот раз я даже не стал спорить. Она была права. Каэдэ была не просто певицей — она была летописью, разведчиком, мастером мягкой силы. И её интерес ко мне… вряд ли был случайным. Но в тот миг, под чарующие звуки её бивы, мне было плевать на стратегии и расчёты. Я хотел только слушать. Смотреть на её лицо, озарённое отблесками пламени и холодным светом луны. Мне чертовски нравилось чувствовать эту странную щемящую нежность, возникшую из ниоткуда. Но в какой-то момент песня закончилась. Последняя нота повисла в воздухе, задрожала и растаяла, оставив после себя звонкую пустоту. Потом мужчины долго кланялись, сидя на циновках, а женщины вытирали слёзы краем рукава. Это было лучше любых аплодисментов… Каэдэ ответила вежливым поклоном, положила биву обратно в футляр и сошла с возвышения. К ней тут же устремились влиятельные старики селения, но её взгляд уже искал кого-то в толпе. И снова нашёл меня… Я сделал шаг вперёд из тени ивы, собираясь с духом, чтобы подойти. Хотя бы поздороваться. Или сказать… что? «Вы прекрасно пели»? Это звучало бы жалко и банально. Но я должен был что-то сказать. Должен был услышать её обычный голос… Но судьба, как всегда, распорядилась иначе. С западной стороны деревни, от главных ворот, донёсся громкий оклик часового. Потом послышался скрип и стук открывающихся тяжёлых створок. На праздничную площадь, грубо нарушая завораживающую идиллию, въехала группа всадников. Шестеро мужчин сидели в седлах с той небрежной уверенностью, которая даётся только тем, кто провёл в седле половину жизни. Их доспехи были в полном порядке, пластины чисты, а шнуровка крепка. На бёдрах висели катаны в простых, но качественных ножнах сая, за спинами у каждого располагались длинные луки юми в кожаных чехлах. Лица под простыми коническими дзингаса были скупы на эмоции, но во взглядах читалась привычная власть и лёгкая усталость от долгой дороги и постоянной бдительности. Во главе ехал мужчина лет сорока, может, чуть больше. Его лицо было узким, с острым хищным носом и тонкими губами. Бороды он не носил. Ей он предпочитал аккуратные подстриженные усы. Его взгляд сразу же обшарил площадь, задержавшись на костре с лёгким пренебрежением, на толпе — с привычной оценкой ресурса, на парящих змеях — с едва уловимой снисходительной усмешкой, и наконец — на мне. И зацепился. Намеренно. Как рыболовный крючок… Кэнсукэ, побледнев, но сохраняя достоинство, поспешил навстречу, низко кланяясь. — Добро пожаловать, уважаемые господа! Неожиданная, но великая честь для нашей скромной деревни! Присоединяйтесь к нашему празднику, отдохните с дороги, согрейтесь у нашего огня… |