Книга Системный Творец VI, страница 128 – Александр Сорокин

Вырвавшись на площадь, я увидел, как толпа расступилась, образовав круг вокруг упавшей фигуры. Кай лежал на боку, одна рука была неестественно вывернута. Воздух был пропитан запахом озона, гари и чем-то металлическим, отчего сводило зубы.

Я бросился к нему, но не успел сделать и двух шагов, как он пошевелился.

Медленно, с тихим скрежетом поврежденной брони, он поднялся на колено. Движение было мучительным, но в нем не было слабости, лишь колоссальное, нечеловеческое усилие. Он поднял голову. Забрало шлема было разбито, и сквозь трещины я увидел его глаза.

— Не… подходи. — прохрипел он.

Кай протянул к статуе Топора невредимую руку. Пальцы, облаченные в разорванные перчатки, дрожали, но движение было выверено до миллиметра.

Он коснулся пьедестала. И мир взорвался.

От статуи во все стороны хлынула волна чистой, сокрушающей мощи. Она была невидимой, но ощутимой кожей — как удар грома, прокатившийся под землей, как мощнейший порыв ветра, от которого захватило дух и заложило уши.

Волна прошла сквозь нас, не причинив ни малейшего вреда, и коснулась стен, башен, орудий, домов — и все это на мгновение вспыхнуло внутренним, золотистым светом. Затем свет схлынул, сконцентрировавшись вокруг статуи. Над ней вырос купол — прозрачный, переливающийся всеми цветами радуги, словно сделанный из хрусталя и молний. Внутри купола, прямо перед статуей, зависла сфера.

Ее невозможно описать словами. Это было нечто за гранью материи и привычной энергии — сама идея силы, обретшая зримое воплощение. Концентрация мощи, от которой слезились глаза и ныла голова, даже если лишь мельком бросить взгляд. В ней бились законы реальности, сплетенные в тугой, нестабильный узел. Она была одновременно прекрасна и ужасна.

Купол медленно погас, растворившись в воздухе. Сфера же осталась, бесшумно паря на уровне человеческого роста, издавая тихий, ровный гул, напоминающий песню гигантских струн.

Кай опустил руку, повернулся, опираясь на статую, и его взгляд выделил меня из толпы.

Он поднялся, сделал шаг вперед, затем еще один. Движения были медленными, но уверенными, словно высвобожденная им сила подарила ему последний ресурс. Он остановился передо мной. Лицо его было пепельным, осунувшимся, но глаза пылали стальной решимостью.

— Готовьтесь. — произнес он. Голос, хоть и хриплый, прозвучал с ледяной ясностью. — Они скоро будут здесь.

Тишина, повисшая после его слов, оглушила сильнее любого грома. В ней слышались свист ветра в Пустоши, далекий гул орудий на стенах и судорожное биение сотен сердец.

Новый день подошел к концу. Наступила ночь.

Вскоре нас окружили взволнованные Творцы. Мощное тело Кая, облаченное в искореженные доспехи, выглядело неестественно хрупким. Его дыхание срывалось хриплым, прерывистым звуком. Никто не мог понять, что произошло.

В этот момент к нам бросились люди с носилками. Это были лекари из Пристанища, успевшие развернуть полноценный лазарет в одном из восстановленных зданий.

Аккуратно, но быстро они уложили Кая на носилки. Он не сопротивлялся. Лишь его глаза, проглядывавшие сквозь трещины в шлеме, следили за происходящим с прежней стальной ясностью, но теперь в них читалась глубокая, животная усталость.

— В лазарет. — скомандовал один из носильщиков, мужчина лет пятидесяти.