Книга Системный Творец VI, страница 125 – Александр Сорокин

Бранка и ее Стражи оказались поистине бесценными помощниками, их военный опыт стал настоящим золотом. Бранка лично обошла все девять колец укреплений, давая указания Талю и его команде: «Здесь сектор обстрела перекрыт, платформу нужно сдвинуть на три метра влево», «Эта бойница слишком узка для разворота арбалета». Ее советы превращали Терминус из простого города в идеальную смертельную ловушку.

Вскоре Лина закончила переносить артефактное оружие, и его начали расставлять по башням и стенам. Это были странные и грозные механизмы: длинные устройства, напоминающие стволы деревьев, накапливающие энергию для разрядов молний; компактные установки, выбрасывающие сгустки кинетической силы, способные разнести скалу. Отдохнув несколько дней, Лина снова взялась за работу — перемещала тяжелые платформы с орудиями прямо на подготовленные места. Каждый такой прыжок давался ей все легче — она привыкала, училась правильно распределять нагрузку, а ее дар крепчал с каждым днем.

После одного из переносов артефактного оружия, когда я проверял прогресс работ у восточной стены, ко мне подошла Лина. В ее руках был небольшой, слегка помятый конверт из плотной желтоватой бумаги.

— Это… для тебя. — тихо сказала она, избегая взгляда. — В одном из городов ко мне недавно подошел солдат императора и просил передать, но я так замоталась, что забыла…

Я взял конверт. На нем не было ни имени, ни печати — лишь аккуратные, четкие буквы, выведенные черными чернилами: «Максу». Почерк был мне знаком — тот же, что и на пергаменте, выданном Орну. Вальтер.

Пальцы непроизвольно сжались, смяв уголок бумаги. Холодная волна пробежала по спине — не страх, не гнев, а что-то глубже. Отголосок предательского приказа, вечного выбора между долгом и кровью.

Лина смотрела с сочувствием.

— Спасибо. — ровно произнес я и спрятал конверт во внутренний карман куртки.

— Ты… не откроешь? — осторожно спросила она.

Я взглянул на нее. В конверте, наверное, были оправдания, объяснения, возможно, даже просьбы. Все, что мог написать человек, пытавшийся примирить верность присяге и предательство семьи.

— Нет. — ответил я. Собственное спокойствие удивило меня. — Этот человек сделал свой выбор. Теперь пусть несет за него ответственность. Для меня его больше нет.

Я повернулся и направился к стене. Конверт обжигал грудь, но я не выбросил его. Не знаю почему. Возможно, как напоминание или как последнюю, уже ненужную нить, связывающую с прошлым, которое лучше забыть.

Вальтер остался по ту сторону пропасти, которую он вырыл своими руками, а у меня был Терминус. Будущее и люди, которые не предадут.

Отбросив мысли о дяде, я вернулся к насущным делам.

В водовороте забот я находил время для главного — для учебы. Урок Кая о внеклассовых артефактах горел во мне, как нарыв. Каждую ночь, когда город затихал в тревожной, все еще непривычной тишине, я погружался в Симуляцию. Время там растягивалось, превращая часы в месяцы. Восемь долгих, уединенных месяцев субъективного времени за четыре часа реальности.

Я пытался повторить то, что сделал Кай: вытащить из себя яркое, живое воспоминание, пропитанное эмоцией. Вспоминал свой старый мир: гул офиса, горьковатый кофе из автомата, блики фонарей на мокром ночном асфальте. Пытался вдохнуть все это в артефакт.