Книга Системный Творец, страница 26 – Александр Сорокин

Я едва дотащил бревна до дома, и, как только сложил их у стены, почувствовал, как усталость, копившаяся весь день, навалилась на меня тяжёлым одеялом. Голова чуть кружилась, ноги стали ватными. Добравшись до кровати, я даже не помнил, как коснулся подушки — провалился в сон мгновенно.

Проснулся я уже на следующий день, и первое, что почувствовал — невыносимую ломоту во всём теле. Казалось, болело всё: плечи, спина, руки, даже мышцы, о существовании которых я раньше и не подозревал. Но эта боль была правильной — я знал, что она значила. Тело перестраивалось, привыкало к нагрузкам. Значит, я всё делал верно.

Я тихо поднялся, стараясь не скрипнуть половицами, и вышел на улицу. Прохладный утренний воздух приятно коснулся лица, а свежая влага на траве остудила босые ступни. У бочки умылся ледяной водой, окончательно прогоняя остатки сна, и перешёл к тренировке. Решил, что, не взирая ни на что продолжу свои занятия.

Начал с разминки: круговые движения плечами, шеи, растяжка спины, лёгкие приседания и выпады, чтобы разогнать кровь. Затем перешёл к силовым — отжимания на узком упоре, чтобы нагрузить трицепсы, потом на широком — для груди. После этого присел в полуприсед и начал отрабатывать удары топором в воздухе, следя за техникой, чувствуя, как тянутся и напрягаются мышцы.

Когда дыхание сбилось, перешёл к бегу по периметру участка. Не быстро, но долго, пока сердце не заколотилось в груди. Вернувшись, снова взял топор и начал имитировать рубку, стараясь, чтобы мышцы работали на пределе.

Каждое движение отзывалось болью, но я упорно продолжал, будто проверяя, насколько хватит сил. И чем сильнее горели мышцы, тем яснее было — тело медленно, но верно становилось крепче. Я остановился, чувствуя, как дрожат предплечья, и сделал шаг к крыльцу за кувшином.

Взгляд скользнул по ступеням, остановившись на знакомом изогнутом лезвии. Нож Орна, что вчера был продолжением его руки, лежал в полосе утренней тени. Холодный металл матово поблескивал. Бездумно, вытирая пот со лба, я протянул руку, чтобы отодвинуть его.

Однако, стоило пальцам коснуться рукояти из темного, отполированного временем дерева, и мир перевернулся.

Я ощутил не тепло, а… Пульсацию? Глубокую, ритмичную, как далекий барабанный бой под землей. Она шла не извне, а из самой сердцевины рукояти, вибрируя в костяшках моих пальцев. Я втянул воздух и замер.

Неужели это работа дополнительного эффекта «Чуткость к волокнам?». Система говорила о материале, но это… Это было нечто большее. Гораздо большее.

Я сжал рукоять крепче, закрыв глаза. Не появилось никаких картинок, вместо них пришли… Ощущения.

Твердость старого дуба. Не просто дерева, а стойкости, выдержки бесчисленных зим. Запах смолы, смешанный с потом ладоней. Лезвие, словно продолжение воли. Ощущение направленности, целеустремленности. Каждый рез — не случайность, а воплощенное намерение мастера. Не сила, а точность, рожденная десятилетиями повторений.

Тянущее чувство незавершенности, как незашитая рана. Образ полуготового амулета — плавных линий, ждущих последних штрихов.

Присутствие Орна. Не его физический облик, а суть: терпение, как у корней, уходящих вглубь земли. Небывалая сосредоточенность, опыт прожитых лет, осевший в древесине рукояти, как пыль в морщинах.