Книга Кодекс Магических Зверей 5, страница 70 – Павел Шимуро, Александр Сорокин

— Лиам бы порадовался, — с грустью в голосе произнёс дядя.

Я улыбнулся.

Аккуратно стащив Ларка со спины Брумиша, мы доковыляли до двора, где я усадил его на табурет, а бронебрус улёгся на землю, вытянув лапы. Крох обошёл участок по периметру, обнюхал каждый угол и, убедившись, что посторонних запахов не появилось, пристроился у колодца. Люмин приветливо тыкался носом в каждое растение по очереди, словно проверяя, все ли по нему соскучились.

— Ладно, — я хлопнул себя по бёдрам. — Сперва помоемся, а после я сбегаю к Борку за плотным ужином.

— Племяш, я бы лучше сразу прилёг, — устало отозвался Ларк.

— Ты себя сначала понюхай.

Дядя оттянул ворот рубахи, повёл носом и брезгливо поморщился.

— Ладно, — буркнул он. — Ты прав.

Я растопил баню, поставил греться воду, и, пока она доходила, вытащил во двор деревянный таз, бросив рядом мыло и тряпку.

— Ну, господа, — обратился я к зверям. — Начнём с вас.

Брумиш повернул морду и одарил меня взглядом, в котором читалось «ты с дуба рухнул, целитель? Я чист, как слеза!». Однако, заметив, что на меня это не подействовало, обиженно вздохнул.

Когда первый котёл нагрелся, я вынес его во двор, смешал часть кипятка в ведре с холодной водой и принялся скоблить пластины зверя. Брумиш, поняв, что процедура неизбежна, расслабился и даже прикрыл глаза от удовольствия. К концу второго котла его пластины вновь отливали мокрым асфальтом, как в первый день нашего знакомства.

— Ну вот, а ты боялся, — заключил я, погладив его по голове. — Следующий.

Люмин, поняв, что речь о нём, попытался незаметно слиться с обольстителем, но не вышло. Крох строго посмотрел на собрата, мол, не позорься, и зайцелоп, понурившись, поплёлся к тазу.

Купание Люмина сопровождалось такими страдальческими взглядами, будто я живьем варил его в котле. Зверь отворачивался, прижимал уши и периодически слал мне через нить картинки несчастного, измученного зайцелопа, брошенного в ледяные воды горного озера. Я лишь отмахивался и продолжал намыливать его шерсть.

Крох мылся стоически. Зверь замер в тазу с отрешённым видом, устремив взгляд в небо, и терпел. К концу водных процедур он невозмутимо вылез из таза, отряхнулся и устроился сохнуть на солнце.

Ларк всё это время сидел на табурете и тихо смеялся, наблюдая за нашей возней.

— Теперь ты, — я посмотрел на него. — Готовься.

— Чего там готовиться? Я сам прекрасно справлюсь, племяш, ты мне не нянька.

— Дядя, ты истощен. Я тебя одного в бане не оставлю.

Ларк помолчал несколько секунд.

— Ты… прав. Помоги.

Я отвёл его в предбанник и помог раздеться. Когда одежда упала на пол, на секунду замер. Конечно, видел, что дядя сильно похудел, но не до такой же степени… Рёбра проступали так чётко, что их можно было пересчитать. Ключицы торчали острыми углами, лопатки выпирали под кожей, как два каменных гребня, а исхудавшие ноги покрывали сплошные синяки.

Дядя, заметив мой взгляд, опустил плечи.

— Не пялься, — тихо буркнул он.

— Прости…

Я провёл его в парилку, усадил на низкую лавку и принялся за дело. Тёплая вода полилась по плечам, и Ларк тяжело выдохнул, прикрыв глаза. Я тщательно намылил его спину, промыл голову. Дядя притих и послушно сидел, как ребёнок, которого купают взрослые.

В какой-то момент я увидел, что по его щеке стекала вовсе не вода, но сделал вид, что ничего не заметил.