Книга Кодекс Магических Зверей 4, страница 116 – Павел Шимуро, Александр Сорокин

Что до Дорнов… Они торгаши, и, судя по всему, у них нет своего производства, иначе в их то лавке все полки были бы завалены собственным кормом. А предложений мне не делают, потому что я для них не того полёта птица, пока не расширю производство.

И что мне теперь делать? Если подумать, то… Да ничего. Выходить на рынок и заваливать его кормами в больших объемах я не планирую, как и не собираюсь конкурировать ни с кем из этих семей. Продажа корма для меня сейчас — это так, чтобы поддержать штаны. Моё дело — лечить зверей, не больше, не меньше.

Одно порадовало, что среди ингредиентов в составе кормов я так и не заметил серебристый сочник.

Я глубоко вздохнул и оттолкнулся плечом от колонны.

— Пошли, ребята.

Неспешно шагая по дорожке Арены в сторону выхода, я считал в уме. В погребе лежит пятьдесят восемь готовых порций корма, из которых десять обогащённые. Сорок продам мире, значит, останется восемнадцать обычных.

Люмин, то и дело подпрыгивая и посматривая на меня с видом охотника, пытался поймать зубами собственную тень, а Крох двигался рядом, демонстративно глядя перед собой, мол, я выше всего этого.

— Молодец, — сказал я Люмину. — Еще немного и накормишь семью.

Ушастый радостно пискнул, а я продолжил размышлять.

Сколько дней мы проведем в Лесу неясно, а корм через двое суток точно испортится. Возьму с собой шесть порций на два дня, плюс завтрак на троих перед выходом, итого девять шариков. Даже останется небольшой запас.

Через несколько минут мы подошли к двери лавки. Первым делом я спустился в прохладный погреб, отсчитал восемнадцать порций обычного корма и перенёс их в лабораторию.

Нашинковав лист обольстителя, добавил его в девять порций и насытил маной все шарики. Затем замотал их в тряпицы, пометил мелом и отнёс обратно в погреб.

Вернувшись в лавку, подхватил ранец и зашел на склад. Снял с верхней полки аптечку, обернул каждую склянку в тряпичную полоску, чтобы не побить в пути, и уложил всё в строгом порядке в ранец: анестетик на дно — в спешке он точно не понадобится, кровоостанавливающие чуть выше, обезболивающее рядом. Рубаху Ларка и флягу с водой поместил сверху, а инструменты убрал в отдельной карман.

Оставив ранец у двери, я вышел во двор и увидел забавную сценку. Люмин, заприметив большую жирную муху с блестящей синей спинкой, устроившуюся на пластине Брумиша, прижался животом к земле и принялся описывать вокруг бронебруса тактический полукруг.

Подобравшись поближе, зайцелоп напружинился, совершил героический прыжок, но… Муха лениво взлетела, а Люмин шлёпнулся на пластины бронебруса, не удержался и съехал по ним на землю, как по ледяной горке.

Брумиш повернул голову, посмотрел на пушистого десантника и выдохнул, отчего под его мордой поднялась пыль. Люмин встал, отряхнулся с обиженным выражением и демонстративно отвернулся.

Я улыбнулся и двинулся к колодцу мыть руки. Уже вытирая их, услышал резкий стук в дверь и громкий окрик:

— Это я!

Узнав голос, я поторопился к двери, открыл засов и толкнул створку. На пороге стоял Элиан с Астиком на плече. Все три хвоста куницы подёргивались, чутко улавливая из-за распахнутой двери звуки двора: шорох Люмина и тяжёлое дыхание Брумиша.

— Заходи, — я посторонился.

Элиан шагнул внутрь, Астик приподнялся на задних лапах и поддался вперёд.