Книга Кодекс Магических Зверей 3, страница 41 – Павел Шимуро, Александр Сорокин

— Здравствуйте, — сказал мужчина. — Нам нужен звериный лекарь.

— Доброе утро, — кивнул я, отступая в сторону. — Проходите. Кладите клетку на стол.

Девочка с опаской шагнула внутрь, крепко прижимая к себе клетку. Люмин, заинтересовавшись гостьей, подошёл поближе к ней и замер, разглядывая её с любопытством. Крох остался у двери, но его уши подались вперёд, ловя каждый звук.

Мужчина зашёл следом и огляделся.

— Кладите клетку сюда, мне нужно посмотреть птичку.

Девочка подошла к столу, но не смогла поставить клетку. Мужчина поспешил на помощь, аккуратно водрузил клетку и отступил на шаг. Девочка посмотрела на меня и из её глаз полились слёзы.

— Дядечка, пожалуйста, помогите моей птичке.

— Не плачь милая, сейчас мы её посмотрим, — ответил я, открывая клетку.

На дне, на маленькой тряпице, нахохлившись, сидела птичка размером с воробья, с серовато-коричневым взъерошенным оперением, коротким клювом и закрытыми глазами.

Она мелко дрожала, и дыхание было прерывистым, тяжёлым.

— Что с ней случилось? — спросил я.

— Она перестала петь, — тихо сказала девочка. — Раньше она пела каждое утро, а теперь… — она шмыгнула носом. — Дрожит.

— Давно это началось?

— Пару дней, — ответил мужчина. — Сначала думали, само пройдет, но не прошло. Кормим как обычно, поим, клетку чистим, в чём причина — непонятно.

— А где обычно стоит клетка?

— На кухне, у окна, — немного растерявшись, произнёс мужчина.

Я осторожно просунул руку в клетку и взял птичку. К моему удивлению, она не сопротивлялась, а лишь приоткрыла глаза. Придерживая пальцами, я достал ее и начал осматривать.

Она казалась невесомой и сердце билось слишком часто даже для такой мелкой птицы. Зрачки расширены, клюв слегка разомкнут, крылья сложены правильно, лапки целые, перья чистые. Явных признаков отравления не было. Ни ран, ни паразитов, ни инфекции, ни воспалений, ни внешних повреждений.

«Она перестала петь, — вспомнил я слова девочки. — И дрожит».

Птичка в моей руке снова мелко задрожала, хотя в комнате тепло. Я присмотрелся к её глазам, и увидел отстранённый взгляд, который сотни раз замечал у мелких диких птиц, попавших в неволю или переживавших стресс.

В голове сложилась картина: домашняя клетка, привычные звуки, уют, а потом — нашествие приезжих, шум, крики, грохот телег, людские толпы под окнами. Для человека — непривычная, но терпимая суета, а для такой крохи — настоящий ад.

— У неё нервное истощение, — прошептал я, и в тот же миг перед глазами вспыхнуло системное сообщение:

[Существо: Перьевой пискун]

[Класс: E]

[Ранг: 1]

[Состояние: Нервное истощение]

[Рекомендованные действия: Устранить источник стресса, мягкая седативная терапия]

Я перечитал сообщение и кивнул. Всё сходится.

— Вы что-то сказали? — слегка взволнованно спросил мужчина.

— У вашей птички нервное истощение, — сказал я, осторожно укладывая птичку на стол. — От шума.

Девочка удивлённо моргнула.

— От шума? — переспросил мужчина.

— Да. Вы заметили, как много в последнее время приезжих в городе? — я погладил пальцем головку пернатой. — Люди, телеги, крики на улицах, громкие разговоры. Для такой маленькой птички это настоящий кошмар.

— Но раньше такого никогда не было, — растерянно сказал мужчина.

— По всей видимости, она привыкла к тишине, — ответил я. — А сейчас в город съехались сотни, если не тысячи людей и стало в разы громче. Ваша птичка просто не выдержала постоянного шума.