Книга Знахарь 8. Финал, страница 40 – Павел Шимуро

— Горт.

— Да?

— Это твой первый самостоятельный C-ранг. Только ты и «барон».

Горт открыл рот, закрыл его, снова открыл и выдавил:

— Спасибо.

— Не за что. Ты заслужил. — Я протянул колбу обратно. — Промаркируй, запиши протокол варки целиком, включая момент со свистом. И свари ещё одну по тому же протоколу. Если результат повторится, значит, два градуса ниже на третьей стадии становится стандартом.

Горт принял колбу обеими руками, прижал к груди и развернулся к мастерской. На полпути остановился и обернулся.

— Лекарь, а «дедушка» на сорок пятой минуте кашлянул. Это нормально?

— Кашлянул?

— Ну, булькнул как-то странно, не как обычно, как будто подавился.

Я подавил желание улыбнуться. Горт разговаривает с посудой, и посуда начинает ему отвечать. Если это не признак одарённого алхимика, то я не знаю, что это.

— Проверь «дедушку» на трещины в днище. Если не найдёшь, значит, он просто одобрил твои два градуса.

Горт расплылся в улыбке и ушёл, бережно неся свой первый C-ранг как новорождённого.

Лис, не открывая глаз, произнёс:

— Он разговаривает с котлом.

— Я знаю.

— И с колбой.

— Знаю.

— И со ступкой. Ступку он зовёт «тётушка Мар».

Этого я не знал. Ступка получила имя. Горт строит собственную алхимическую вселенную, населённую одушевлёнными инструментами. Примерно так я представляю себе начало великих открытий: человек, который относится к своим инструментам как к живым существам, однажды обнаружит, что они действительно живые. В мире, где деревья хранят память, а камни пульсируют, это не метафора.

Тяжёлые шаги за спиной. Я обернулся: Варган шёл от загона, перебросив через плечо охотничье копьё с новым наконечником. Его массивная фигура отбрасывала на утоптанную землю короткую плотную тень, и шрам через левый глаз побелел на солнце.

— Лекарь, — Варган остановился в пяти шагах и кивнул на юго-восток. — Аскер говорит, за стеной что-то шевелится.

— Один из стражей Рена встал на ноги и двигается.

Варган переварил информацию за три секунды. Его челюсть сжалась, плечи расправились, и он коротко переложил копьё из правой руки в левую, что на его языке означает переход от «расслабленного» к «готовому».

— К нам идёт?

— Пока непонятно. Направление северо-западное, но скорость низкая — два-три шага в минуту.

— А стена?

— Стена тоже движется. Двести метров за восемнадцать часов.

Варган помолчал. Я видел, как за его глазами работает простой и эффективный механизм: угроза есть, расстояние известно, скорость известна, время до контакта вычислимо. Варган не стратег и не учёный — он охотник, который привык оценивать дистанцию до зверя и время до атаки.

— Скажи, когда бить, — произнёс он наконец. — Я буду готов.

Он развернулся и пошёл к тренировочной площадке, где Тарек уже разминался с тренировочным копьём. Парень крутил оружие над головой, старательно изображая опытного бойца, но периодически задевал древком собственное ухо. Варган подошёл, молча забрал копьё, показал хват и вернул. Тарек повторил. Варган кивнул и встал рядом, начав собственную разминку.

За дальним краем деревни Кирена стучала молотком по новой секции частокола. Ритмичные удары разносились по утреннему воздуху, перемежаясь с короткими паузами, во время которых она, судя по звукам, перехватывала доску или подбирала новый гвоздь. Три женщины из беженцев Гнилого Моста складывали промытые тряпки у общего колодца. Двое детей гоняли палкой что-то мелкое и круглое между хижинами среднего круга.