Книга Знахарь 8. Финал, страница 36 – Павел Шимуро

— Но он ходит.

— Но он ходит. — Рен помолчал и добавил тише: — Его зовут Кес. Ему двадцать восемь. Шесть лет на службе. Когда мы стоим лагерем, он каждое утро разминается одним и тем же упражнением — делает двадцать приседаний, потом ходьба на руках вдоль периметра. Выглядит нелепо, но за шесть лет он ни разу не пропустил, даже в лихорадке, даже после ранения в бедро, когда Мастер Тивен из Корневой Кузни зашивал его без обезболивания, потому что анестетик кончился.

Я промолчал. Рен не нуждается в утешении — он нуждается в информации, которая позволит принять решение, а пока информации нет, он заполняет паузу деталями, которые удерживают его от действий, о которых он пожалеет.

— А девушка? — уточнил я.

— Марна лежит. — Рен чуть повернул голову, и утренний свет лёг на его скулу серой полосой.

Я переключил Витальное зрение на максимальную дальность и сфокусировался на зоне аномалии. Картина подтвердила слова Рена: один тёплый контур перемещался внутри холодной стены короткими неровными рывками, второй лежал неподвижно. Движения Кеса не выглядели как ходьба живого существа, скорее как попытка марионетки воспроизвести то, что она видела у живых.

— Его тело излучает что-нибудь? — я закрыл глаза, чтобы убрать помехи обычного зрения. — Вчера ты фиксировал холодный сигнал.

Рен снова достал щуп. Искры вспыхнули и погасли за несколько секунд.

— Ритмичный импульс. Холодный, непохожий на субстанцию. Частота совпадает с пульсацией самой стены. — Рен убрал щуп и повернулся ко мне. — Кес пульсирует в такт аномалии. Его тело стало частью структуры.

Мне нужно было время, чтобы переварить это, но времени не было, и я сделал единственное, что мог — потянулся через серебряную сеть к Рине.

Контакт установился за четыре секунды — быстрее, чем вчера. Серебряная сеть на руках и груди отозвалась коротким прохладным покалыванием, Рубцовый Узел провернулся на четверть оборота, и мир на мгновение раздвоился: я стоял у частокола Пепельного Корня и одновременно ощущал далёкое подземное пространство, в котором Рина существовала уже двадцать три года.

Я вложил в импульс всё: движение Кеса, совпадение частоты, нулевую субстанцию, направленность перемещения. Пакет ушёл, и через семь секунд ответ обрушился мне в голову плотным комом образов, от которого заломило в висках.

Рина передавала не слова — она передавала зрительный фрагмент, извлечённый из памяти её Реликта. Каменная камера, низкий потолок, стены из тёмно-серого гранита, покрытые мелкими трещинами. На дальней стене, в свете, источник которого не виден, высечен символ — одиночный, крупный, занимающий площадь в половину человеческого роста.

Я не знаю этого символа, но моё тело знает. Серебряная сеть на левом предплечье дёрнулась, когда образ развернулся в сознании, и Рубцовый Узел отозвался коротким глухим ударом, словно моё сердце на мгновение попыталось биться в ритме, который не принадлежит ему.

Символ идентичен двенадцатому слову. «Граница». Высечен в камере под Храмом Первого Древа в Серебряном Истоке, рядом с третьим спящим Реликтом.

Рина обнаружила это через свой Реликт только сейчас, после того как Лис произнёс двенадцатое слово. Словно звук, пришедший через мальчика, разблокировал фрагмент памяти, хранившийся тысячелетиями.