Книга Знахарь 8. Финал, страница 33 – Павел Шимуро

— Прошу личной аудиенции, — произнёс Рен негромко, и его слова вплелись в волну, как нити в ткань. — Категория: Неклассифицированное. Локация: восточная периферия, полигон A-7. Срочность: высокая. Детали при личной встрече.

Волна схлынула. Золотистый свет погас, и медальон в руке Рена потускнел, превратившись из мерцающего живого камня в обыкновенную костяную пластину без каких-либо свойств. Одноразовый. Двенадцать лет носил, и двенадцать лет не было повода. А повод нашёлся в деревне на восемьдесят семь человек, где подросток с серебряными руками варит эликсиры ранга C.

Рен убрал потухший медальон обратно в карман и застегнул пуговицу.

— Готово, — произнёс он ровным голосом. — Сигнал ушёл. Мудрец получит его в течение суток. Ответ придёт через семь-десять дней.

— Спасибо.

— Не благодари. — Рен встал, одёрнул жилет и направился к двери. На пороге он остановился и обернулся. — Если за эти десять дней мои люди умрут, я не буду тебя винить. Я буду винить себя. И это значительно хуже, потому что я умею это делать профессионально.

Он вышел. Дверь закрылась, и в мастерской осталось эхо его последних слов, смешавшееся с бульканьем «дедушки» и тихим бормотанием Горта.

Я посидел ещё минуту, глядя на пустой стул, и допил свой тоник. Жидкость давно остыла и утратила золотистые прожилки, превратившись в обычный зеленоватый отвар без признаков активной субстанции. Холодный эликсир работает на сорок процентов хуже горячего. Надо будет сказать Горту, чтобы подавал в подогретых стаканах.

…

Вечер подкрался незаметно.

Я провёл день в рутине, которая за последние недели стала ритмом моей жизни в Пепельном Корне: утренний обход пациентов, проверка запасов серебряной травы, короткое совещание с Аскером по поводу продовольственной логистики. Староста выслушал мой доклад о ночной разведке с каменным лицом, задал три коротких вопроса и ушёл, не прокомментировав ни слова.

Рен весь день просидел в выделенном доме, не выходя. Горт дважды носил ему еду, и оба раза возвращался с нетронутыми тарелками и одним и тем же комментарием: «Он пишет. Много пишет. Вся кровать в бересте и табличках.»

К закату я устроился у побега. Обычное место: три шага от основания, скрестив ноги на полоске мха, который давно расползся от корней на полметра в каждую сторону. Мох пульсировал в такт моему дыханию, и это ощущение синхронности, давно ставшее привычным, каждый раз вызывает у меня ироничную мысль о том, что главный хирург столичной клиники превратился в человека, чьё сердцебиение подстраивается под ритм растения.

Серебряное Поглощение работало ровно. Субстанция входила через серебряную сеть на руках и груди, распределялась по каналам, оседала в Рубцовом Узле. Прирост стабильный: система зафиксировала переход с тридцати одного к тридцати трём процентам прогресса ко второй стадии третьего Круга. Медленно, но без скачков, без перегрузок, без риска Кровяного Взрыва. Побег регулировал поток с точностью, которую ни один алхимический настой не способен обеспечить.

Лис сидел в четырёх шагах от меня, ближе к побегу. Мальчик молча медитировал с закрытыми глазами, и его босые ступни утопали в мхе по щиколотку. Вторичная сеть работала: я видел через Витальное зрение, как субстанция входит в его кожу напрямую, минуя каналы, и расходится по телу тонкими серебристыми нитями. Каждый день нитей становилось больше. Каждый день Лис всё меньше напоминал обычного мальчика и всё больше что-то новое, для чего в учебниках Виридиана пока нет названия.