Онлайн книга «Знахарь 8. Финал»
|
Я стоял и держал пульс ровным. Мудрец сделал шаг назад, не разворачиваясь. Он уходил, оставляя слова на площади. — Есть одна запись, — произнёс он, и шаг его прервался. — Четыреста лет назад один культиватор восьмого Круга спустился в Глубину и вернулся. Единственный из всех, кто пытался. Он прожил после возвращения одиннадцать дней и за эти одиннадцать дней заполнил дневник. Дневник хранится в закрытом разделе архива Ветви. Там всего одна строка, повторённая на последней странице двадцать семь раз. «Оно проснётся. Бегите.» Мудрец помолчал. — Я читал дневник в тот год, когда принял Ветвь. С тех пор прошло триста семьдесят четыре года. Я строил программу, в которой оно проснётся не до конца. В которой оно передаст, а не возьмёт. Я мог ошибаться, но я ждал слишком долго, чтобы не попробовать. Он развернулся и пошёл к восточному просвету. Девять наблюдателей сомкнулись за его спиной и ушли с ним. Мох за ними оставался тёмным полосой шириной в ступню, лес записывал след правителя и держал его несколько минут, прежде чем отпустить. Я стоял у Обугленного Корня и смотрел вслед. Витальное зрение опустилось внутрь и показало мне собственный Рубцовый Узел. Девятнадцать ответвлений. Замкнутый контур. Я видел его со стороны, как видел чужие сердца в операционной через экран УЗИ и вдруг понял, что этот контур — не орган, который во мне вырос, а осколок, который во мне восстанавливался. Разница была смысловая. Орган принадлежит носителю. Осколок принадлежит тому, от чего был отколот. ПЕРЕОПРЕДЕЛЕНИЕ СТАТУСА НОСИТЕЛЯ. Прежняя интерпретация: Александр (человек), интегрированный с Пятым Семенем (внешний артефакт). Новая интерпретация: Пятое Семя (первичный субъект), использующее человеческое тело как временный носитель. Совместимость с оригиналом: 87 % (ранее считалось 72 %). Прогноз полного слияния при спуске на 7-й ярус: 100 % / необратимо. Статус личности «Александр»: критический. Система спрашивает: продолжить фиксацию личности носителя? Я подумал минуту. Нет, не минуту. Я подумал несколько секунд, но эти несколько секунд тянулись длиннее любой из моих ночей в этом мире. Я вспомнил, как три месяца назад впервые увидел золотую строку и не поверил, что она настоящая. Как постепенно она стала моим единственным собеседником, моей записной книжкой, моим дублирующим сознанием. Если я её отключу, то пойду вниз один. Если не отключу, она пойдёт со мной до седьмого яруса и там погаснет вместе со мной. Я ответил ей мысленно, как отвечают пациенту, который спрашивает, надеется ли врач на лучший исход: «Продолжай до седьмого. Потом уже не твоя работа.» Строка мигнула и погасла без ответа. Система приняла. Лис подошёл и взял меня за левую руку. Он ничего не говорил, просто стоял и держал. Варган положил ладонь на моё правое плечо тоже молча. Его «Корневая Стойка» через стопы передавалась мне через его руку, и я чувствовал, как земля под нами тихо держит нас обоих, словно хочет, чтобы мы не уходили никуда, пока она дышит. Аскер произнёс негромко, но его услышали все. — Лекарь, мы не знаем, кем ты был до нас и кем станешь после. Мы знаем, что ты — наш лекарь. Если завтра от тебя останется меньше, мы будем помнить больше. Это было обещанием, что Пепельный Корень сохранит моё имя, даже когда я перестану быть этим именем. |