Книга Знахарь 4, страница 118 – Павел Шимуро

Обращённый Страж шёл вперёд прямо, не сворачивая, в направлении загона с жёлтыми.

И тогда появился Тарек.

Он не бежал, а шёл быстрым, мерным шагом, сбоку, из-за угла дома Аскера, и его копьё было направлено вниз, наконечником к земле, как носят оружие охотники Подлеска, чтобы не зацепить ветви. За два шага до Стража он поднял копьё, и одним движением, без замаха, вогнал наконечник обращённому в основание черепа.

Удар был точным. Наконечник вошёл в ямку между затылочной костью и первым шейным позвонком, прошёл сквозь мозжечок и перерубил мицелиевый клубок, контролировавший моторику.

Парень выдернул копьё, посмотрел на труп, потом посмотрел на Брана, который поднимался с земли, прижимая руку к рёбрам.

— К костру! — крикнул кто-то — Горт, судя по голосу. — Все три тела! На шестах! Живее!

Но было ещё одно тело.

Эдис лежал у основания стены под бревном, которое рухнуло внутрь при прорыве. Толстый, мокрый ствол, весивший не меньше ста килограммов, придавил его поперёк груди, и когда Дагер и Марон откатили бревно в сторону, я увидел то, что мог увидеть только врач: деформацию грудной клетки, которая говорила о множественных переломах рёбер с обеих сторон, вдавленную грудину и неестественное западание межрёберных промежутков. Флотирующая грудная клетка. Парадоксальное дыхание: грудь впадала на вдохе и выбухала на выдохе, потому что сломанный каркас больше не держал форму.

Эдис был в сознании. Его глаза, широко распахнутые, метались от одного лица к другому, а изо рта шла розовая пена. В условиях операционной с аппаратом ИВЛ и торакальным хирургом у него был бы шанс. Здесь, в деревне, окружённой армией мертвецов, шанса не было.

Я опустился рядом с ним на колени и положил руку ему на лоб. Кожа была холодной и влажной.

— Больно? — спросил я.

Он попытался ответить, но вместо слов из горла вышел булькающий звук. Розовая пена на губах запузырилась.

Я повернулся к Лайне, которая стояла за моей спиной с ведром воды, и качнул головой. Она поняла. Отступила на шаг и отвернулась.

Эдис умер через две минуты тихо, без судорог, просто перестав дышать. Я закрыл ему глаза и встал.

— Огонь, — сказал я в третий раз за этот день.

Тело понесли к костру. Каскадный импульс ударил через грунт, и на этот раз я не считал шаги, ведь знал, что считать уже бессмысленно. Через стену было видно, как обращённые, выбитые из пролома, возвращаются. А вместе с ними — новые, подтянувшиеся с флангов.

Бран стоял, прижимая руку к левому боку. Его лицо было серым, перекошенным, и я видел по тому, как он дышал, что рёбра слева, вероятно, треснуты.

Кирена стояла у пролома, который Дагер и Марон уже заколачивали запасным бревном. Топор висел на поясе. Лезвие было тёмным от чего-то, что я не хотел рассматривать.

Аскер вышел на крыльцо. Массивный, лысый, с блестящей от пота головой, и его глаза скользнули по сцене перед ним: по костру, на котором догорали четыре тела, по Брану, держащемуся за рёбра, по свежей заплатке на южной стене, по мне.

— Лекарь, — сказал он. И в этом одном слове я услышал вопрос, который он не задал вслух: «Что дальше?»

Двенадцать шагов. Три-пять часов до того, как обращённые снова дотянутся до брёвен. К ночи северная колонна замкнёт кольцо, и тогда не останется ни одного направления, в котором можно выйти.