Книга Знахарь 3, страница 90 – Павел Шимуро

Кирена помедлила, но подчинилась. Ушла и вернулась через три минуты с вонючей, плохо выделанной шкурой, скатанной в рулон. Подошла к стене и перебросила через верхний край. С той стороны послышался шлепок о землю, потом шорох.

— Дагон, воду кипячёную получишь через щель, — сказал я. — Тряпки тоже. Не подходи к стене ближе, чем на три шага. Если нужно что-то передать, то клади на камень у стены и отходи. Я заберу через щель палкой.

— Понял, — ответил Дагон. В его голосе не было обиды, только тяжёлая усталость. — Ты ведь лекарь, верно?

— Верно.

— Мальчишка… ты можешь?..

— Я попробую.

Это всё, что мог сказать честно.

С вышки, чуть правее, раздался негромкий скрип. Я поднял голову и увидел силуэт Аскера. Он не окликнул, не спросил, не вмешался — просто смотрел сверху, и в его молчании прочитал: «Делай. Но если ошибёшься, то будь готов принять последствия».

Я повернулся и пошёл к дому.

…

Кристалл-медальон стоял на краю стола, и его синеватый луч падал на три предмета, выстроенных в ряд: горшок с плесенью, чашку с остатками серебристого экстракта и стопку черепков с моими записями.

Горт ушёл полчаса назад, унеся компресс для Варгана и строгое указание лечь спать, потому что завтра ему идти на водоносный маршрут. Тарек заперся в своём углу у ворот, оттуда не доносилось ни звука — парень умел засыпать за три минуты, как солдат — ещё одно качество, которому я завидовал.

Не мог спать. Перед глазами стояла картина, увиденная через витальное зрение: мерцающее свечение детского тела, рваный пульс сердца, проталкивающего загустевшую кровь через сосуды, и бурые тромбы в пальцах.

«ДВС-синдром. Диссеминированное внутрисосудистое свёртывание».

Я произнёс это про себя, как произносят имя врага, чтобы перестать его бояться. На Земле это состояние убивало в реанимациях, оснащённых гепарином, свежезамороженной плазмой и аппаратами ИВЛ. Здесь у меня был глиняный горшок с плесенью, костяная трубка и знания, которые без инструментов стоили не больше, чем карта сокровищ без лопаты.

Но карта — это лучше, чем ничего.

Я взял чистый черепок и палочку для письма.

Каскадная реакция. При классическом ДВС-синдроме бактериальный эндотоксин активирует тканевой фактор, запускает внешний путь коагуляции, тромбин нарастает лавинообразно. Микротромбы забивают капилляры по всему телу. Пальцы, стопы, кончик носа — периферия умирает первой, потому что сосуды там тоньше всего. Потом лёгкие, почки, мозг, а когда факторы свёртывания исчерпываются до нуля, маятник летит в другую сторону — кровотечения отовсюду: из дёсен, из носа, из-под ногтей. «Сначала тромбоз, потом геморрагия» — так нам говорили на кафедре гематологии, и преподаватель добавлял: «Если дожили до геморрагической фазы без лечения, значит, повезло умереть медленно».

Но здесь есть отличие, и оно ключевое.

Я записал на черепке: «Мор не равно бактериальный ДВС. Мор равно аутоиммунный ДВС».

Положил палочку и уставился на написанное, пока мысль не оформилась до конца.

Кровяная субстанция Жил — некая основа культивации, та самая сила, которая текла по подземным рекам этого мира и питала корни деревьев, после чего проникала в организм с заражённой водой. Не как инфекция в привычном смысле, не как бактерия или вирус, а как чужеродный белок. Субстанция Жил родственна человеческой крови, ведь именно на этом родстве строилась вся система культивации, но родственна не значит идентична. Когда больная, воспалённая, «кричащая» субстанция попадала в кровоток через желудок и кишечник, иммунная система распознавала её как угрозу и атаковала.