Книга Знахарь 3, страница 84 – Павел Шимуро

Аскер поднял руку, и все замолчали. Жест, выработанный годами, когда нужно было остановить спор, не унижая ни одну сторону.

— Сначала докажи, что «инъекция» работает, — сказал он, обращаясь ко мне. — Один раз. Сегодня. Покажи результат, который я смогу увидеть или услышать. Потом поговорим о походах.

— Принял.

— Дрен, ты на колодце. Утром и вечером — пробуешь воду, докладываешь. Горт на водоносный маршрут с завтрашнего дня, подбери себе напарника из молодых. Кирена отвечает за рацион, ужать до двух мисок, распредели по дворам. Тарек с Лекарем, куда он скажет. Всё.

Люди поднялись. Совет, длившийся не больше пятнадцати минут, был окончен. Аскер управлял, как хирург: коротко, без лишних движений, каждое слово, как подобие инструмента.

Кирена выдернула топор из земли и пошла к амбару. Дрен заковылял к колодцу. Тарек остался — ждал меня. Я повернулся к выходу, но голос Аскера догнал в спину:

— Лекарь, задержись.

Тарек вопросительно посмотрел на меня. Я кивнул: подожди.

Аскер подождал, пока шаги остальных стихнут. Потом встал с камня, подошёл ко мне близко, на расстояние вытянутой руки. Его глаза были на одном уровне с моими, хотя он ниже ростом. Просто умел смотреть так, что казался выше.

— Лекарь, — сказал он негромко. — Ежели это не сработает, через неделю я поведу деревню на запад, к Узлу. Шесть дней пути с ранеными и стариками.

Это не вопрос. Аскер информировал меня о решении, которое уже принял, как полководец информирует инженера о дате отступления, чтобы тот успел собрать инструменты.

— Варган не выдержит шесть дней пешком, — сказал я.

— Понесём.

— С лозами на южном маршруте, с газовыми ловушками, с тварями из Корневищ…

— Знаю. — Аскер не мигнул. — Но отравленная вода убьёт наверняка. Тропа убивает не всех, а только тех, кому не повезёт. Я считаю головы, Лекарь, а не чувства. Готовь план на оба случая.

Он повернулся и пошёл к дому грузно, уверенно, как человек, привыкший нести вес, от которого другие бы согнулись.

Я стоял у Корня и смотрел ему в спину. Имена мёртвых белели на обугленной коре за моим плечом.

Потом пошёл к Тареку.

…

Мы вышли за ворота за два часа до заката.

Свет стал жёлтым, косым, и тени от деревьев лежали длинными полосами, перечёркивая тропу. Лес дышал влажным теплом после дневного прогрева, и запах прелой листвы стоял густо, как в теплице. Где-то высоко трещала сорока, переругиваясь с невидимым соседом.

Тарек шёл впереди, лук в левой руке, стрела на тетиве, но не натянутая. Спина прямая, голова чуть наклонена вперёд — слушает. После боя с Трёхпалой и двухдневного похода он двигался иначе, чем раньше: мягче, тише, без лишних движений. Инициированный охотник, пусть и четырнадцатилетний.

Я нёс чашку с экстрактом, обёрнутую двумя слоями ткани и уложенную в мешок так, чтобы не расплескать. Ноги ныли после вчерашнего перехода, правая стопа пульсировала под обмотками, но держала.

На ходу я разжал пальцы правой руки и попробовал направить поток вниз, от сплетения к ладони.

Водоворот в солнечном сплетении крутился ровно, привычно, ведь двадцать дней практики превратили запуск контура из сознательного усилия в полуавтоматический жест, как переключение передач для опытного водителя. Я приоткрыл внутреннюю заслонку на четверть, и энергия потекла по каналу к правому предплечью.