Книга Знахарь 3, страница 55 – Павел Шимуро

— Тарек.

— Слышу, — шёпотом. — То есть не слышу. Вот в чём дело.

Я шагнул к ближайшему буку — крупный, обхват ствола в три руки. Корни мощные, уходящие в глубь. Опустился на колено, прижал ладонь к корню.

Контакт. Сеть здесь работала не так мощно, как у Старого Ясеня, но работала. Корни тянулись глубоко, переплетались с соседними деревьями, образуя сплошное полотно. Фон тёплый, ровный. Деревья здоровые.

Но что-то вибрировало.

Не гул из глубины — поверхностное, тяжёлое. Мерное ритмичное сотрясение, будто кто-то методично бил по земле большим молотком. Удар. Пауза. Удар. Пауза. Каждые четыре секунды.

Корень под моей ладонью дрожал.

Я отдёрнул руку. Тарек увидел моё лицо, перехватил копьё обеими руками.

— Что?

— Что-то живое впереди, шагах в пятидесяти. Тяжёлое. Бьёт по земле.

Тарек медленно опустился на одно колено рядом со мной. Глаза сузились, дыхание замерло. Охотник слушал лес, но он молчал. Звук, который я «услышал» через корни, ухом не улавливался.

— Какое? — одними губами.

— Не знаю. Крупное. Идёт к ручью.

— К какому ручью?

Я указал пальцем. Между стволами, метрах в семидесяти, земля понижалась. Характерная промоина, заросшая осокой. Там и должна быть вода.

— Оно между нами и водой, — прошептал я.

Тарек плавно, без единого звука, натянул тетиву. Вложил стрелу. Я видел, как побелели костяшки пальцев.

— Обходим?

— Ждём. Посмотрим, что это.

Он кивнул. Мы сместились за ствол бука, присели между корнями. Я снова положил ладонь на корень и закрыл глаза.

Пятно горячее, плотное, ярче окружающего фона. Двигалось медленно, тяжело, оставляя за собой вмятину в сигнале, как палец, продавливающий мокрую глину. Каждые четыре секунды удар. И после удара, на долю мгновения, всплеск чувствительности. Тварь била хвостом по земле и слушала отклик — эхолокация через грунт.

Она знала, где мы.

Нет. Она знала, где всё: каждый корень, каждый камень, каждый шаг в радиусе восприятия. Мы стояли на земле, и земля нас выдавала.

Я открыл глаза.

— Тарек. Оно слепое — видит через землю. Чувствует, как мы ступаем.

Парень уставился на меня.

— Оттуда? — он ткнул большим пальцем вниз. — Из Корневищ?

— Похоже.

— Чтоб меня…

Тварь вышла из-за группы стволов.

Размером с крупную собаку, но длинная. Приземистая. Шесть коротких лап расставлены широко, и каждая ступала мягко, осторожно, почти нежно, как человек, идущий по битому стеклу. Бледная кожа без шерсти, покрытая тонкой влажной плёнкой, блестящей в рассеянном свете. Мускулы под кожей перекатывались при каждом шаге.

Голова плоская и широкая, как лопата. На месте глаз — ничего. Гладкая кожа, затянувшая впадины, где у нормальных зверей располагались бы глазницы. Зато уши — два раструба, развёрнутых вперёд и чуть вниз, размером с мою ладонь каждый. Хрящевые воронки подвижные, как спутниковые тарелки. Пасть узкая, вытянутая рыльцем, и когда тварь на секунду приоткрыла её, я увидел ряды мелких игольчатых зубов — не для разрывания, а для удержания — хватает и не отпускает.

Хвост толстый, мускулистый, почти такой же длины, как тело. Он поднялся и ударил по земле.

Глухой шлепок. Я почувствовал сотрясение через корень бука, к которому прижимал ладонь. Тварь замерла. Уши шевельнулись, повернулись. Раструбы нацелились в нашу сторону.

Три секунды.