Книга Знахарь 3, страница 12 – Павел Шимуро

— Минуту.

— Минуту пятнадцать.

— Минуту. Шов разойдётся и будешь лежать ещё месяц.

Он буркнул что-то неразборчивое, но кивнул.

Тарек ждал снаружи, привалившись к стене. Когда я вышел, он тронул меня за плечо.

— Лекарь. Батя не скажет, но я скажу — ночью он зубами скрипит. Не от боли, а от злости. Лежать не может, а встать толком не может тоже. Когда он так, значит, крепко его прижало.

— Знаю. Следи, чтобы не вставал без палки. И если нога опухнет или покраснеет, зови сразу.

— Добро.

Парень скрылся за дверью.

Я пошёл к дому.

Ночной воздух пах дымом, сырой землёй и хвоей. Кристаллы в кронах горели вполнакала, голубые точки в чёрном своде листвы. Тихо. Пеплянки действительно молчали, я только сейчас обратил внимание, как давит эта тишина.

Три дня назад вечера были полны стрёкота, писка, шороха крыльев — лес звучал. Сейчас же как вата в ушах.

Мимо дома Брана я замедлил шаг. Окно светилось. Изнутри доносился голос Алли — негромкий, ворчливый:

— … криво мотаешь, Горт. Ты ж не верёвку на кол вяжешь, а на руку живому человеку. Ослабь вот тут. Тут, говорю!

— Да я ослабляю!

— Ослабляешь он. Пальцы синеют, видишь? Перетянул. Давай заново.

— Заново⁈

— Заново. И не вздыхай — ты ж лекарский ученик, а не корову доишь.

Я усмехнулся. Алли, которая недели две назад лежала в коме с ядом нейрогенного паразита в крови, теперь гоняла Горта, как старший фельдшер гоняет интерна. Жизнь не просто продолжалась — она требовала, ворчала и учила мотать повязки правильно.

Дома я зажёг лучину.

Стол. Три перевёрнутые миски. Под каждой крохотный посев — зёрнышко грибка на чужой среде.

Контрольный кусок мяса лежал отдельно на щепке, накрытый тряпицей. Через три дня я сравню его с образцом под миской. Если мясо рядом с грибком будет гнить медленнее, значит, плесень выделяет что-то, подавляющее бактерии. Если одинаково, то не более, чем очередной тупик.

За окном молчал лес — ни стрёкота пеплянок, ни шороха крыльев. Восточный горизонт тонул в черноте, и где-то там, за километрами корней, за десятками деревьев, Мор полз к нам по Витальной Сети — медленно, неотвратимо, как прилив, которому плевать на частоколы и засовы.

От автора:

Я охотился на преступников в своём мире. Теперь же, студент академии магии. Враги повсюду, а единственный союзник призрак в моей голове. Игра началась https://author.today/reader/556165

Аскер расставлял камни на поверхности Обугленного Корня с точностью, от которой у меня сжался желудок.

Белые камни обозначают зерно — семь штук, каждый размером с фалангу мизинца. Бурые представляли собой мясо, четыре, и один из них совсем мелкий, с горошину. Серые — это соль, два, потому что Руфин продал всего четыре связки, а половина ушла на засолку оленины, пока та не протухла.

В полдень тени от частокола легли на утоптанную землю косыми полосами. Нас пятеро у Корня: Аскер, Бран, Кирена, Дрен и я. Варган лежал дома с раненной ногой. Тарек стоял на восточной вышке, копьё у бедра, взгляд в лес.

— Значится так, — Аскер провёл пальцем черту по чёрной коре, разделив камни на две кучки. — Это мы жрём. Это у нас остаётся. Если ворота не открывать и сидеть на заднице ровно, хватит на двадцать дней. Если затянуть пояса до рёбер, то на все двадцать пять.

Кирена стояла, скрестив руки на груди. Рукава закатаны до локтей, предплечья перевиты жилами, как корни молодого ясеня.