Онлайн книга «Знахарь 3»
|
Четыре дня назад аномалия была на самом краю восприятия. Сейчас она стала ближе, может, на километр. Может, на два. Но направление однозначное: к нам. │Витальная сеть. Активный зонд (прототип). Радиус: ~100 м. Резонанс: 7 %. Перегрузка каналов. Восстановление: 48–72 ч.│ Откат пришёл без предупреждения. Кровь хлынула из левой ноздри — горячая, густая, она потекла по губе, по подбородку, капнула на рубаху. Пульс подскочил, руки затряслись, и я отдёрнул их от корня, разрывая контакт. Мир схлопнулся обратно в одну точку: я, стена, вечерний полумрак, вкус крови на губах. Утёр лицо тыльной стороной ладони. Размазал красное по щеке. Посидел, пока дрожь не улеглась. Достал черепок. Руки ещё подрагивали, и буквы вышли кривые. «Активный зонд. 2 сек контакта. Радиус около100 м. Мор ближе, аномалия сместилась к Корню. Откат: кровь из носа, тахикардия, тремор. Не повторять чаще 1 раза в 3 дня». Восьмой черепок встал на полку. Я опёрся затылком о стену и закрыл глаза. Голова гудела. Каналы в плечах ныли тупой болью, как перетруженные мышцы после марш-броска. Два процента резонанса за четыре дня — с пяти до семи. Рост есть, но цена растёт вместе с ним. Пассивное слушание бесплатно. Активный зонд откликнулся кровью из носа. Зато теперь я знаю: Мор движется — не стоит на месте, ползёт по корням, от дерева к дереву, как яд по венам и Пепельный Корень впереди, на его пути. Сколько у нас времени? Неделя. Может, десять дней. Если повезёт. … Дом Варгана стоял у внутреннего кольца, напротив Обугленного Корня. Я подошёл к двери и постучал. Тарек открыл, посторонился молча. Внутри горел светильник, плошка с жиром и фитилём, и в его рыжем свете я увидел Варгана. Он стоял — не лежал на лежанке или сидел, опираясь на стену. Стоял у дверного косяка, левой рукой держась за выступ бревна, правой рукой схватился за палку, вырезанную Тареком из ясеневой ветки. Вес на здоровой ноге. Раненая едва касалась пола носком, повязка белела из-под штанины. Лицо серое. Пот на висках. Челюсть стиснута так, что желваки ходили под кожей. Однако глаза у него живые — те самые глаза охотника, который загнал Трёхпалую в яму и пережил удар когтей. — Минуту уже стою, — сказал он, и голос был хриплый от усилия. — Тарек считает. — Минуту двенадцать, — поправил Тарек от стены. Варган хмыкнул. Потом палка заскрипела, здоровая нога согнулась, и он тяжело сел обратно на лежанку. Выдохнул. Пот стекал по виску к бороде. — Садись, Лекарь. Раз уж пришёл, то гляди. Я сел рядом. Тарек молча подвинул светильник ближе. — Штанину задери. Варган задрал, и я уставился на слой мази «Чёрный Щит» под чистой тканью, которую Горт менял утром. Аккуратно отвернул край. Рана выглядела хорошо — края стянуты, швы держатся, кожа вокруг розовая, но не красная. Припухлость спала. Нагноения нет. Мазь работала: жировая плёнка запечатала рану, уголь адсорбировал выделения, мох гасил бактерии на поверхности. — Мышца как? Тянет? — Тянет, — Варган скривился. — Когда ногу ставлю, будто верёвку натягивают внутри. Тупо, не остро. — Это нормально. Ткань срастается, стягивается, отсюда натяжение. Острая боль — плохо, тупая — терпимо. Ещё две недели и будешь ходить без палки, через месяц так вообще бегать, за два уже сможешь охотиться. — Два месяца, — Варган произнёс это так, будто я сказал «два года». Для человека, который выходил за ворота каждый третий день с копьём в руке, два месяца бездействия больше напоминало каторгу. |