Книга Знахарь 2, страница 66 – Павел Шимуро

Поставил горшок на стол, откинулся к стене и закрыл глаза.

Ждал.

Минута. Две. Пять. Ничего, кроме тепла в желудке — обычное тепло от горячей жидкости, не больше.

Десять минут. В пальцах лёгкое покалывание, но такое бывало и от Мха.

Пятнадцать.

А потом пришло оно.

Не жар, не покалывание, не спазм — тепло. Мягкое, глубокое, исходящее откуда-то из центра грудной клетки, как будто кто-то положил тёплую ладонь на сердце изнутри и держал.

Пульс изменился. Я почувствовал это прежде, чем приложил пальцы к шее. Удары стали глубже, спокойнее, ровнее. Пропали те микропаузы, к которым привык за последнюю неделю. Пропало ощущение, что мотор вот-вот чихнёт и заглохнет.

Семьдесят два удара в минуту. Я считал дважды, чтобы убедиться. Семьдесят два. Ровные, как метроном. Без экстрасистол, без провалов, без рывков.

Впервые за пять дней.

Я сидел неподвижно и слушал собственное сердце. Считал удары, как хирург считает швы.

Тепло за грудиной не уходило — оно держалось, ровное и устойчивое, и в этом тепле было что-то, чего я не испытывал с момента пробуждения в этом мире: ощущение, что тело работает правильно. Не на износ, не на последнем издыхании, а просто работает.

Передышка. Первая передышка за чёрт знает сколько времени.

Открыл глаза.

Комната выглядела иначе — те же стены, те же полки, тот же свет, но я смотрел на них без того тонкого слоя серости, который накладывала на всё хроническая усталость больного сердца. Краски чуть ярче, контуры чуть чётче.

Двадцать три процента — четверть дозы, и даже она работает.

Потянулся к черепку, который использовал как записную книжку:

Рецепт: свежий побег (2 фрагмента, 4–5 см). Сухой корень (1 шт, перемолот). Мох (0.5 ложки). Вода горячая, не кипяток. Нагрев, медленный, палец терпит 1–2 секунды. Варка 15 мин. Цвет, тёмный мёд. Фильтр через ткань.

Результат: 23 %. Эффект 8–16 часов. Пульс 72, стабильный.

Внизу приписал:

Нужно больше свежего материала. Нужен второй куст. Нужен свет.

Положил палочку. Посмотрел на эти три строчки.

Свет. На Белых Камнях кристаллы дают холодный, голубой спектр. В деревне он тёплый, золотистый. Наро пробовал перенести побег домой, но он засох через неделю. Не грунт, не вода, а именно свет. Тысячелистнику нужен определённый спектр, и в деревне его нет.

Однако кристаллы — это просто камни. Минералы. Они не привинчены к потолку, не вросли в скалу. Они висят на ветвях, вклиняются в кору, лежат в трещинах. Некоторые размером с кулак.

Что, если не тащить растение к свету, а принести свет к растению?

Отколоть кристалл на Белых Камнях, принести домой и подвесить над горшком с побегом.

Глупая идея? Может быть. Может, кристаллы светятся только в определённых условиях. Может, холодный спектр — свойство всей скалы, а не отдельного камня. Может, оторванный кристалл погаснет через час.

Но Наро тоже не знал, когда сажал первый куст.

Я взял палочку и приписал: Кристалл с Камней. Проверить: светит ли отдельно? Можно ли отколоть?

Скрип калитки. Шаги по двору.

Горт. За ним голос Варгана — низкий и хрипловатый.

Дверь открылась. Варган вошёл первым, нагнув голову под низкой притолокой. Осмотрел комнату — привычка охотника, которая никогда не отключалась. Увидел горшок на столе, запах настоя, черепок с записями.

— Горт передал, — сказал он без предисловий. — Следы у оврага. Трёхпалые.