Книга Знахарь 2, страница 108 – Павел Шимуро

Бедренная артерия цела. Ещё бы один сантиметр и коготь вскрыл бы её, и Варган истёк бы за три минуты, и я бы нашёл здесь труп.

— Жгут, — стянул ремень с сумки, обернул бедро выше раны, затянул. Варган выдохнул с присвистом, скулы заострились. — Тарек, воду из фляги, которая с кипячёной.

Мальчишка воткнул копьё в землю, стянул с пояса флягу, бросил мне. Руки у него тряслись, но голос был ровный:

— Она ещё дышит.

— Знаю. Потом.

Я открутил крышку, полил рану. Вода побежала по разорванной мышце, смывая грязь, кровь и ошмётки ткани. Варган стиснул зубы так, что желваки выступили буграми. Ни звука.

Мне нужна игла.

Рваные края мышцы расходились под собственным весом, фасция порвана, и если не стянуть сейчас, начнётся отёк, потом инфекция, потом гангрена. Зашить. Чем?

— Тарек. В сумке Варгана есть рыболовная жилка — найди.

Мальчишка рванулся к дереву, где на ветке висел мешок Варгана. Зашуршал, загремел. Вернулся с мотком тонкой жилки, плетёной из древесных волокон.

Иглу я нащупал в боковом кармане собственной сумки — костяная, с изогнутым кончиком, Кирена дала для починки одежды неделю назад. Не хирургический зажим с атравматической иглой, а грубая кость с отверстием, через которое нужно продеть жилку мокрыми от крови пальцами.

Я прокалил иглу над кресалом. Пламя лизнуло кость, она потемнела. Продел жилку. Руки были спокойны.

Наклонился над раной. Свет факела дрожал, тени прыгали по обнажённой мышце. Я раздвинул края самой глубокой борозды, примерился. Первый прокол, и игла вошла в край мышцы, Варган дёрнулся всем телом, но тут же замер.

— Лежи.

— Делай, — выдавил он.

Второй прокол. Жилка потянулась сквозь ткань. Стежок. Я вяжу простой узловой шов — грубый, широкий, для экстренного закрытия. Края мышцы стянулись, кровотечение замедлилось.

На третьем стежке сердце споткнулось.

Экстрасистола ударила в грудь, как кулак изнутри. Я замер с иглой в руке. Второй удар неправильный, смазанный, как будто сердце забыло последовательность сокращений. Третий — пауза длиной в вечность, за которой последовал слабый, неуверенный толчок.

Перед глазами поплыло. Серая пелена наползла с периферии, стягиваясь к центру. Лицо Варгана размылось, превратилось в бледное пятно.

Я положил иглу на бедро Варгана, отвернулся и достал флягу.

Пальцы с трудом отвинтили крышку. Тяжёлая фракция, бурая, густая, с резким травяным запахом, от которого слезились глаза. Последняя доза. Глоток.

Горечь взорвалась во рту, обожгла горло, провалилась в желудок и ударила оттуда волной тепла — мощной, грубой, как разряд дефибриллятора. Сердце вздрогнуло, замерло на полсекунды и перезапустилось одиночным ударом, чистым и сильным.

Ритм выровнялся. Мир обрёл резкость, серая пелена откатилась. Двадцать минут — двадцать пять, если повезёт, больше из этой фляги ничего не выжать.

Я подобрал иглу и продолжил шить.

Руки не дрожали. Четвёртый стежок. Пятый. Самая глубокая борозда закрылась, мышца стянута, кровотечение остановлено. Вторая борозда чуть мельче, там хватило трёх стежков. Третья — поверхностная, кожа рассечена, мышца задета, но не порвана. Два стежка.

Края кожи расходились. Я подровнял их ножом, срезал лоскуты омертвевшей ткани, убрал грязь. Стянул шестью стежками — крупными, через каждый палец.