Книга Чайный Мастер. Том 1, страница 141 – Ярослав Мечников, Росс Никулин

Лист развернулся в моей руке, я положил его на ладонь, а в пальцах осталась масляная пленка.

— Рау, — позвал я зверька, лежащего на полу, — глянь.

Зверек перебрался на стол. Носом в горшок не полез — чудо-то какое, — только втянул воздух и замер.

Через Связку кухня стала резче. Глина горшка пахла старым дождем. Угли — сухим жаром. Кувшин с колодезной водой у стены отдавал глубиной. Цедра больше не распадалась на колючую хвою и мокрую прелость. По ощущениям, лист стал плотнее. Вода в нем уже не расползалась. Именно так это ощущал Рау, а заодно и я.

Лира прошла к стулу и неуклюже села.

— Получилось? — спросила она, прикрывая глаза.

— Да, — ответил я, уже ища, куда дел сковородку.

Она нашлась под столом. Когда только успел убрать? Я положил ее на угли, поленом подгреб прочие угли по кругу. Жар получился не самый равномерный, но лучше уже не получится.

Никакого вока с тонкими стенками. Только этот бедный очаг, старая сковорода и моя левая рука.

Бывало хуже.

Горсть измененной цедры легла на металл.

Листья зашипели, зашкворчали. Вверх потянулись тонкие струйки пара вперемешку с дымом. В воздухе поплыла сначала сырость, потом хвоя и сухой дымок. А когда запахло подгоревшей корой, я сразу начал ворошить лист лопаткой.

Лира наблюдала молча. Даже Рау сидел тихо, положив мордочку на лапки, и внимательно смотрел, как я орудую лопаткой и сковородой.

Один край листьев начал чернеть. Сковорода ушла с углей, цедра посыпалась на чистую дощечку. Часть пересушена, часть еще мягковата, зато запах удержался. Для такой посуды — почти прилично.

Гайвань с треснувшей крышкой стояла на краю очага. Глиняная замазка высохла, но заделанный скол выглядел грубо. Я сполоснул ее горячей водой, и к прочим запахам добавился мокрый камень, а глина потемнела.

Чистой пиалы под рукой тоже не оказалось.

Разумеется.

Пришлось рыться среди мисок и чашек. Одна пиала нашлась за банкой с древесной мятой — как она там оказалась? Я вымыл ее почти кипятком, потер пальцами, еще раз сполоснул. Лира посмотрела на мой рукав, которым я вытер край, но промолчала.

Видимо, на сегодня список моих преступлений был уже переполнен.

Котелок повис над очагом, в который я подкинул дров и шире распахнул окно, впуская свежий вечерний воздух. Колодезная вода в нем долго оставалась темной и неподвижной, потом на дне пошли мелкие пузырьки.

Пока вода грелась, в гайвань легла цедра. Следом — два тонких завитка Спиральки. Немного. Только смягчить воду, вытянуть токсины и горечь, но не утопить весь сбор. Ножом соскоблил с корня женьшеня тонкие спиральки стружки. Все ради того, чтобы не готовить его отдельно, а просто заварить все вместе. Действовал интуитивно.

Рука сама потянулась к золотарнику и замерла у подсохших веточек. Я сомневался лишь миг, а потом подхватил его и кинул в гайвань.

Вода к этому моменту уже стала бурлить. Убрав котелок с огня, выждал пару минут. Нужно выдержать температуру для цедры. Глаза щипало от дыма, руки дрожали, но больше всего меня смущал пристальный взгляд… нет, не Лиры, а Рау…

Пора, решил я. Поднял котелок повыше и стал заливать в гайвань. Вода ударилась о стенки, создавая водоворот.

Листья дрогнули и начали разворачиваться. Не сразу. Сначала один край, потом другой. По бурым прожилкам пробежала зеленая искра, пропала. Вода стала янтарной, потом ушла в бурый оттенок. У стенки чаши появилась рябь.