Книга Укротитель Драконов 4, страница 70 – Ярослав Мечников

Внутри что-то дёрнулось. Я поднял на него глаза.

Грохот усмехнулся шире.

— Удивлён, что я так осведомлён? — Он наклонился ближе, и от него пахнуло потом, дымом и драконьим жиром. — Я тридцать лет тут хозяин. И про связанных знаю поболе твоего, щенок. — Он скользнул взглядом куда-то поверх крыш. — Видел я, как ты взлетал. Нелепо болтался на его хребте, как мешок с навозом, который вот-вот свалится, а связанный-то сидит на своём звере влитым, не елозит. Раз так — стало быть, нить у тебя с каменным есть. Тут и считать нечего.

Он выпрямился, и в здоровом глазу мелькнуло что-то почти похожее на уважение.

— А вот то, что ты вообще с этими тварями договорился… это да. Это меня, признаюсь, проняло. — Он харкнул и плюнул мне под ноги, в утоптанный снег. — И всё равно. Прямо сейчас тебя удавить бы. Своими руками, за столько хлопот. И не сделаю.

Он помолчал.

— Потому что мне нужен грозовой. Тот, что молнии метал по моим стрелкам. Хороший зверь, сильный. И мне нужно, чтобы он сейчас прилетел сюда. А сделаешь это ты. Кликни его. По нити своей, по чутью, по чему там у тебя. Зови.

— У меня нет нити с грозовым, — сказал я тихо, но настолько твёрдо, насколько позволял язык. — Он не связан со мной. Я говорил вам.

Грохот хохотнул, коротко и зло.

— Ты на нём летал, падаль, по воздуху. Без седла. И мне втираешь, что между вами пусто? Брешешь.

Я качнул головой — единственное, на что хватило.

Пепельник, всё это время стоявший молча, сделал шаг вперёд. Лицо у него было холодное и собранное, воспалённые глаза смотрели без злости — как смотрят на задачу, у которой есть решение, нужно только подобрать ключ.

— Есть простой способ проверить, врёт он или нет, — сказал он пугающе вежливым голосом, и обернулся куда-то к дому Грохота, подняв руку.

В проёме шевельнулись. Двое Крючьев вывели наружу человека, и я не сразу узнал её — а узнав, ощутил, как остатки тепла внутри сменились льдом.

Тилу вели к нам через площадь. Тёмный платок сбился, и я видел кровоподтёк, расплывшийся по скуле, разбитую губу. Шла она сама, не вырываясь, держа спину прямо, и не плакала — только смотрела перед собой застывшим взглядом.

Грохот шагнул ко мне, и теперь голос его стал почти ласковым, отчего сделалось ещё страшнее.

— Слушай меня, падаль, внимательно. Или ты сейчас зовёшь сюда грозового и того тёмного выкормыша, что с ним летал, — либо этой девке конец прямо здесь, на снегу, у тебя на глазах.

Я посмотрел на Тилу. Её толкнули, и она опустилась на колени в снег у края площадки, не сводя с меня глаз. И в этих глазах было тихое и упрямое: «Не надо, не ради меня».

— У меня нет связи с грозовым, — повторил я, выговаривая каждое слово отдельно, чтобы дошло. — И с маленьким тоже. Они полетели со мной не потому, что я держу их нитью, а потому, что сами так решили — это их воля, и позвать их обратно я не способен. Так что, если вы убьёте её, на эту кровь всё равно никто не явится, и смерть выйдет пустой.

Грохот молчал долго. Потом наклонился ко мне совсем близко, так что я видел каждую сетку лопнувших сосудов в белке его глаза, и сказал очень тихо, только для меня:

— Это не будет пустой смертью. Это будет смерть, которую я погляжу с удовольствием. Как ты корчишься у столба, пока режут девку, на которую ты так повёлся. Думаешь, я не вижу, куда ты глядишь? Вижу. — Он выпрямился. — Одно удовольствие, падаль.