Книга Укротитель Драконов 4, страница 63 – Ярослав Мечников

Сказав это, он едва заметно усмехнулся и снова покосился на Сайну.

Женщина за стол не села. Отошла к лавке и опустилась рядом с мальчиком, обняла его за плечи.

Я принялся за еду. Горячо и сытно, после холода и голода вкуснее ничего не бывает. Ел не торопясь, хоть и хотелось накинуться. Распробовал отвар. Кисловатый, с горчинкой. И едва глотнул — по пищеводу пошло тепло, как от глотка крепкого. На лбу выступила испарина, и я и впрямь почувствовал, как греет из нутра.

— Греет, правда, — сказал я и опять улыбнулся.

Поймал себя на том, что улыбаюсь сегодня чаще, чем за все последние месяцы вместе взятые. Видно, сказывались на мне эти быстрые перемены — после цепей лагеря, после Ямы, после Мглы и долговязов вдруг очаг, горячее варево и люди, которые тебя не хотят сломать. Пусть и относительная, шаткая, но свобода.

Старик кивнул, но ничего не ответил. Хлебал свой отвар.

Я ел дальше молча. Думал: доем, поблагодарю и пойду. Дальше видно будет.

— Дядь, а ты как на драконах летаешь?

Тихий голос, полный того особого детского интереса, который не спрячешь. Мальчишка не выдержал видно.

Я обернулся. Он глядел на меня во все глаза блестящие в свете очага.

Усмехнулся и глянул на Барко. Тот не повёл ни одной мышцей лица. Я снова посмотрел на мальчика.

— А что, тоже летать хочешь?

— Я⁈ — Мальчишка поперхнулся и тут же залился краской до самых ушей.

Не знаю, зачем я так спросил. Просто в его вопросе было что-то такое, что граничило не с любопытством даже, а с личным, спрятанным желанием. Почти с мечтой.

— Да я… я не смогу. — Он завозился, опустил глаза. — Да и драконы… с ними так не выходит. У нас… — Он снова стрельнул взглядом на Барко, явно побаиваясь. Но, видно, что-то увидел в стариковых глазах — какое-то молчаливое позволение, — и продолжил: — У нас виверна-то своя есть. Только она кроха, на ней не полетаешь. А других приручить никогда не выйдет. Это только… эти, как их… связанные могут. — В голосе его прорезалась досада и смущение разом.

— Ну. Вообще-то не совсем так, — сказал я серьёзно. — В Империи летают не только связанные. Там много кто летает — на послушных драконах. На тех, которых… которых ломают силой.

Мальчик примолк. Потом нахмурился и опустил глаза.

— Ломают? Как в клане ломают?

— Да. Как в клане.

— Не. — Он мотнул головой. — Так я не хочу. Мы свою виверну любим. Мы её не ломали.

Он глянул на старика, когда тот коротко кашлянул — знак, что мальчишка наговорил лишнего.

А мне как раз стало любопытно. Откуда у глухой деревни виверна, и как они её приручили. Я отложил ложку, посмотрел на Барко.

— Виверна, значит, ваша.

— Наша, — сказал он ровно, без особого желания развивать.

Но интерес мой пересиливал его нежелание.

— И как же вы её приручили?

Старик прищурился.

— Не приручали. Клан отдал. Давно. Старая она уже, виверна-то. Дали как почтовую, чтоб у нас связь была на всякий случай. Им так удобнее — чтоб деревня под рукой была, чтоб весть подать могли.

— А-а. — Я кивнул, задумавшись. — Ну так клан её и сломал, выходит. Вам уже ломаную отдали.

— Неправда! — выкрикнул мальчик и подался вперёд. — Она не ломаная! Мы её любим, кормим хорошо и не бьём!

В голосе было столько протеста и обиды, что я невольно поднял ладонь — мол, тихо, не серчай.

Затем я помолчал. Доказывать тут было нечего и незачем. Зачем портить радушие, объяснять ребёнку, что виверну эту наверняка провели через все стадии ломки в клановых загонах прежде, чем она стала смирной почтаркой? Меня, наоборот, порадовало другое — что здесь, в этой каменной горнице, к зверю относятся по-доброму. Кормят, не бьют и даже любят.