Книга Укротитель Драконов 4, страница 60 – Ярослав Мечников

Я ещё раз осмотрел брикеты. Перевернул один, надломил край ногтем. Плотно, жирно и сытно на вид. По ощущения: концентрат, растительный белок плюс жиры, корм для крупного хищника на безмясный сезон. Разумно и недаром же на свете всё, что давно живёт рядом с человеком, человек научился кормить дёшево.

Поднял глаза на старика и благодарно кивнул.

— Даже не представляете, как я вам за это признателен. — Помолчал. — Выходит, нашёл я тут человеческое. Да ещё с лихвой.

Барко сухо усмехнулся в бороду.

— Это мена, парень, а не доброта. — Он поправил шапку. — Ты уж, как обещал, постарайся там с кланом уладить. Чтоб Грохот свой пыл-то поумерил. Больно ты меня встревожил этим приливом своим.

Он помолчал, глядя мимо меня, в сторону тракта, где низко стелились облака.

— Я вот стою и думаю. А ну как и впрямь такое сложится, что надумает он по наши души сюда лезть. Дома тут стоят, амбар полный, скотина. А земля под нами почитай ничейная. Имперцы далеко, а коли клан сюда сунется — они и промолчат. Им клан важнее десятка таких деревень. Грохоту только позволь — он сюда всю свою ватагу пригонит, и спорить будет не с кем.

Я кивнул. Представил, как заворочалось в нём это предположение, которое я сам же и подкинул. И стало немного неловко. Я ведь действительно не знал, могу ли хоть что-то изменить. Обещать спасение — нечестно.

— Сильно на это не надейтесь, Барко. — Сказал прямо. — Я никакого веса не имею. Был подмастерьем, теперь беглец, за которым гоняются. Голос мой против Грохота — это шёпот против ветра. Если что и выйдет, то не скоро и не само собой. Вам бы лучше своей головой подумать, что делать, если у меня ничего не получится.

— Подумаем. Куда денемся. — Старик скосил глаза на Сайну.

Та стояла, глядела на нас во все глаза, не на шутку встревоженная, и видно было, что половины не понимает. Цепляется за отдельные слова — «клан», «прилив», «полезет» — и от этих слов ей делается дурно.

— Потом расскажу, — бросил ей Барко негромко, в голосе на миг проступило что-то домашнее.

Она поджала губы и опустила взгляд.

Я перехватил связку поудобнее, прижал к боку.

— Ну. — Старик повёл плечом. — Покорми своих да лети отсюда, как уговорено.

— Так и сделаю.

Я уже было повернулся, но он окликнул:

— А куда собрался-то?

Хороший вопрос, сказал я себе. И сам на него ответа не имел.

Посмотрел в сторону, где у крайних дворов лежал на снегу Искра, а рядом возился Сухарь. Дальше на Искре я лететь не мог — сорвусь и разобьюсь. Назад, в лагерь, лезть очертя голову было бы глупо. Я застрял. Болтался в этих хребтах, как зверь, обложенный со всех сторон, и любое направление вело либо в петлю, либо в тупик.

— Покормлю сперва, — сказал я, не глядя на старика. — А там видно будет.

Поднял глаза. Он смотрел на меня внимательно, прищурившись, и я понял, что он эту мою заминку видит насквозь. И тревогу, да то, что плана у меня нет.

Он не стал ничего говорить. Только кивнул сам себе, повернулся и пошёл к крыльцу. У самой двери остановился и вдруг обернулся.

— Ладно. Дух с тобой, зайди уж, что ли. — Голос стал чуть мягче. — Покорми своих, а после зайди. Отвара горячего выпьешь, да погреешься. Вижу, озяб ты крепко.

Я кивнул, искренне удивлённый этой переменой. Сухой и неприветливый старик, который только что отказывал мне в куске хлеба, вдруг звал в дом — обогреть. Видно, прилив этот зацепил его крепче, чем он показывал. А может, и не в приливе дело. Может, увидел, что я и впрямь не враг, а такой же мёрзнущий и голодный человек, как любой на тракте.