Книга Укротитель Драконов 4, страница 50 – Ярослав Мечников

Рэн знал, как двор поступит с таким мальчишкой.

Тхар-Гхор завершал разворот. Внизу медленно поплыли назад облака.

Рэн сидел и считал.

Аррен сейчас в ущелье, на каменном выступе над поднявшейся Мглой. С ним молодой теневой и грозовой дрейк, на котором мальчик не может летать, потому что нить не оформлена. С другой стороны хребта работает Клан. Каменного дрейка они уже взяли.

До ближайшего вольного города от Святилища день лёту опытному всаднику и неделя пешком тому, у кого ноги.

Мальчик не выживет. Это не злоба и не приговор, а арифметика. Клан возьмёт его в течение двух суток. Если Клан не возьмёт, его возьмёт сама Мгла.

Достаточно ничего не делать.

Рэн подержал эту мысль в голове. Подержал честно, не отгоняя. В дворцовых интригах он давно научился не врать себе про то, что он на самом деле делает. Если он сейчас прикажет Тхар-Гхору лететь дальше в столицу, он не убьёт сына. Он просто не помешает миру довести начатое. Это разные вещи, по крайней мере, для внутреннего и внешнего протокола.

Для протокола.

Тхар-Гхор под ним зарычал низко. От рыка под животом дракона дрогнули облака, и одно из них рассыпалось белыми клочьями.

— Ты думаешь о том же, о чём думаю я? — спросил Рэн.

Тхар-Гхор грохнул в небо ответ голосом, в полный размах груди, так, что у Рэна заложило в ушах, а где-то внизу, в имперских деревнях, наверное, поднял голову скот и забегали псы. Повелитель Бурь не любил, когда хозяин разговаривал с ним так, будто не знает заранее.

Рэн усмехнулся.

— Понял.

Развернулся ещё чуть. Тхар-Гхор шёл теперь обратно, в сторону Племени, и заметно набирал высоту, чтобы выйти на нужный поток.

— В племя или туда? К нему?

Дракон гукнул коротко с раздражением. Тхар-Гхор полагал, что хозяин и сам должен знать.

Рэн знал.

В племя сейчас бессмысленно. Дед у Чаши Молчания, мать-хранительница у очага, старшие за столом — пока он соберёт совет, пока объяснит, пока кто-то из молодых сядет в седло и долетит до Гребня, на хребте от Аррена останется костяк, и тот объеденный. Племя летает быстро только в песнях.

А он летал быстро в жизни.

— Священный закон, — сказал Рэн негромко, больше себе, чем дракону.

Тхар-Гхор повёл ухом.

— Закон, который нарушают вельможи. И который не дают нарушать другим. Связанных не отнимают. Это уложено в первый свод, ещё при Каратасе.

Он замолчал.

Внутри у него сейчас лежало две вещи, и Рэн их обе ясно видел. Одна была злость. Злость шла горячей полосой через грудину, и в этой злости стояла Узда. Они посмели взять связанного дракона у его сына.У его, Рэна, сына. У сына повелителя при дворе. Если они это сделали, зная, кто такой Аррен на самом деле, это война. Если они сделали это, не зная, война всё равно, только короче.

А вторая вещь была хуже.

Какая-то часть его всё ещё хотела, чтобы сына больше не стало. Не потому что он не любил мальчика. Он мальчика любил так, как умел, на расстоянии и через письма. Он хотел, чтобы сына не стало, потому что живой связанный Аррен ломал всё. Род. Совет. Двор. Гнездо. Самого Рэна, его кабинет, его место за длинным столом у Императора. Тридцать лет выстроенной жизни упирались в одного мальчишку, которого надо было всего лишь не успеть спасти.

Рэн посмотрел вниз, на бегущие облака.

— Тхар-Гхор, — сказал он. — Если я сейчас прикажу разворачиваться обратно в столицу, ты послушаешься?