Книга Укротитель Драконов 3, страница 37 – Ярослав Мечников

На пороге стоял Тень. В сумеречном свете лагеря казался частью скалы — лицо, лишённое эмоций, вблизи выглядело ещё более пугающим: мутные глаза смотрели сквозь меня. От него пахло Пеленой и старым снегом.

Я молчал, мужчина тоже не спешил тратить слова. Наконец, Тень коротко кивнул в сторону тропы, приглашая следовать за ним. Я кивнул в ответ, прекрасно понимая, зачем он пришёл. Пора на Купание.

Мимолётно оглянулся внутрь дома. Книги Молчуна лежали на выступе, мои пометки, перерисованная карта Разлома… Если кто-то зайдёт сюда, пока меня нет, это станет концом моей маленькой игры в послушного подмастерье.

— Сейчас, одну секунду, — бросил впопыхах.

Лицо Репья из сна всё ещё стояло перед глазами, а в сердце поселилась неприятная тревога. Я быстро подошёл к столику. Стараясь не шуметь, сгрёб свитки и свои записи, заталкивая их в щель между лежаком и каменной стеной, прикрыв сверху скомканным одеялом. Движения были лихорадочными. Я косился на дверь, но Тень, кажется, ждал чуть дальше, на кромке переулка, не проявляя к моему быту никакого интереса.

Закончив, быстро вышел на улицу. Руки дрожали — то ли от холода, то ли от остатков того жуткого сна. Ключ привычно заело в замке, пришлось нажать на дверь плечом и с силой провернуть железо, пока засов не щёлкнул.

Я повернулся к Тени, тот стоял ко мне спиной, глядя на падающий снег. В сером сумраке хлопья оседали на его плечах, не тая. Кожа на бритой голове казалась матовой и безжизненной, будто Пелена окончательно проросла внутрь него, заменив собой человеческую плоть.

— Готов? — спросил он, не оборачиваясь.

— Да, — сглотнул вставший в горле ком. — Готов. Пойдёмте.

Тень двинулся к выходу с нашей улочки, бесшумно скользя по обледенелым камням, а я пошёл следом, чувствуя, как Мгла внизу, уже начинает звать меня ледяным шёпотом.

Мы миновали последние факелы жилого яруса, и лагерь окончательно провалился в серую муть пришедшей ночи. Холод в этих краях пробовал тебя на вкус, пробираясь сквозь шерсть накидки и жадно высасывая тепло.

У спуска к нашему обычному «пляжу» увидел смутные силуэты. Группа Червей под присмотром пары Псарей угрюмо строилась, готовясь к погружению. Ребята переминались с ноги на ногу, кутаясь в обноски, и в этой полутьме казались тенями, которые Мгла вот-вот слизнет со скалы. Но Тень даже не замедлил шаг — резко свернул налево, на узкую, едва приметную тропу, идущую вдоль гребня.

Я последовал за ним.

Тропа была дрянная — виляла, как перепуганная гадюка, постоянно осыпаясь под ногами мелким щебнем. Иногда и вовсе превращалась в крутые и грубо вырубленные ступени, где приходилось едва ли не на карачках ползти. Тень шёл впереди молча, ни разу не обернувшись. Я едва поспевал, стараясь дышать размеренно.

Заметил, что дни стали ощутимо короче. Ещё неделю назад в это время над Хребтом стоял багровый закат, а теперь — хоть глаз выколи. Всё тонуло в чернильной жиже, и только лиловое марево Пелены внизу давало хоть какой-то ориентир. Мы шли почти в полной темноте. Я то и дело натыкался на острые выступы камней, сбивая пальцы и обдирая локти, но зубы сжимал крепко. В этом месте жаловаться некому, да и незачем.

Тень двигался пугающе. Казалось, видит во тьме так же ясно, как я видел Уголька при свете дня. Его походка была плавной, лишенной той суеты, что выдает в человеке страх падением или неизвестностью.