Книга Укротитель Драконов 3, страница 36 – Ярослав Мечников

Я понимал, что если эта трещина хоть немного ещё «живая», она может дать мне рывок, который не обеспечат никакие стандартные тренировки с Тенью. Кстати, Тень… я вспомнил, что сегодня мне снова идти на Купание но уже под его присмотром. Мглоход явно что-то почуял во мне после той стычки с искажённым Репьём, раз решил взять под опеку.

Сколько я просидел над книгой? Час или два? Время тянулось иначе. Решил, что нужно хотя бы полчаса полежать. Кое-как, едва передвигая ватными ногами, дополз до лежанки. Сил нет даже на то, чтобы толком расправить одеяло — просто повалился ничком на жёсткую солому, не снимая ботинок.

Голова была тяжёлой, как чугунный котел. Видимо, то резонансное гудение в загонах высосало из меня гораздо больше, чем думал. Я расходовал какую-то внутреннюю энергию, о наличии которой не подозревал. Хотел было вызвать окно Системы, спросить про «расход ментальной ёмкости» или как там это тут могло называться, но мысли плыли, путались и превращались в серый туман.

Карты территорий, белёсые глаза Тени, огромная морда Уголька и тихий шёпот Мглы смешались в одну массу. Я провалился в глубокий, чёрный сон без сновидений.

* * *

Я пробирался через фиолетовую муть, густую и вязкую, как застоявшийся кисель. Каждое движение стоило неимоверных усилий, будто плыл в патоке, которая с каждым шагом становилась всё плотнее, сдавливая грудную клетку железным обручем. Мгла лезла в рот и нос, заполняла лёгкие холодом.

— Иди, не останавливайся, — прозвучал за спиной бесцветный голос.

Я узнал его сразу. Тень — мглоход, чья кожа давно приобрела оттенок мертвечины, а глаза затянуло белёсой плёнкой. Я не видел его лица, просто чувствовал спиной его холодное присутствие. Мужчина гнал меня вперёд, во тьму, не давая развернуться или хотя бы замедлить шаг.

Видимость была нулевой. Весь мир сжался до лилового марева и гула, который вибрировал в висках. Гул переходил в низкочастотную пульсацию: низко-высоко, низко-высоко… Меня начало затягивать в невидимую воронку, сознание плыло, и вдруг прямо перед лицом из этого киселя соткалось лицо Репья.

Оно возникло так близко, что я почувствовал мертвенный холод, исходящий от его кожи. Я не успел ни отшатнуться, ни ударить — он просто вырос передо мной из бездны. Те же чёрные провалы вместо глаз, та же кривая ухмылка, обнажающая обугленные зубы. Из глубины глотки, пульсируя, вытекала какая-то чёрная, маслянистая дрянь.

— Идёшь ко мне? — спросил он, голос булькал, будто в лёгких стояла вода. — Самм-м… — он растянул эту «м» так смачно, словно уже пробовал на вкус мою плоть. — Самм-м пришёл…

* * *

Я резко вскинулся на лежанке, едва не закричав. Сердце колотилось в рёбра так, будто пыталось пробить грудную клетку и сбежать. Я схватился за грудь, тяжело и хрипло дыша, пытаясь отогнать остатки кошмара. В домике стояла плотная темнота — очаг давно погас, оставив слабый запах гари и ледяной холод, пропитавший стены.

Голова кружилась. Я сидел в полумраке, вглядываясь в очертания скудного жилища, отчаянно пытаясь оседлать реальность. Понять, что я здесь, в безопасности, а Репей — или то, что от него осталось — остался во сне.

Как раз в этот момент в дверь постучали.

Три мерных и негромких удара. В них не было суеты, только спокойная сила человека, который привык ждать. Я поднялся на ноги, пошатнувшись от слабости — тело казалось чужим и неповоротливым. Доковылял до двери, борясь с головокружением, и открыл её.