Книга Укротитель Драконов 2, страница 121 – Ярослав Мечников

Внутри поднялось что-то очень горячее и злое. Вся жизнь работы с животными, и ни разу, ни в одном центре, никто не бил зверя при мне. Потому что знали, чем это кончится. Руки сжались в кулаки. Обожжённая ладонь отозвалась болью, и это немного отрезвило.

Я тут никто. Подмастерье. Вчерашний Червь. Если сейчас подойду и открою рот, Псари в лучшем случае рассмеются. В худшем, Игла получит именно то, чего добивается: повод доложить, что Падаль мешает работе, срывает дрессуру, лезет не в своё дело. И тогда прощай контракт с имперцами, прощай дом на Среднем ярусе, прощай каменный дрейк.

Я выдохнул через зубы медленно и длинно. Разжал кулаки.

Каменный всё ещё метался, но уже тише. Я подошёл к решётке, поднял обе руки перед его мордой. Раскрытые ладони, обожжённая и целая. Показал.

— Видишь? Всё на месте. Не больно. Ты не виноват.

Дрейк остановился. Смотрел на мои руки. Дыхание тяжёлое, бока ходят ходуном, но рык утих. Из горла опять тот высокий звук, тихий, почти неслышный. Он ткнулся носом в прутья, осторожно и мягко. Обнюхал обожжённую кисть. Фыркнул тёплым воздухом, и на этот раз в нём не было ни крошки шлака.

Кнут за спиной щёлкнул снова. Багряный заскулил. Каменный напрягся, гребень пополз вверх, но я положил здоровую ладонь ему на нос и чуть надавил. Он посмотрел на меня.

— Знаю. Мне тоже.

Всё упиралось в клетку. Пока он здесь, внутри, он будет слышать каждый удар кнута, каждый визг, каждую команду. И каждый раз срываться, каждый раз терять то, что мы нарабатывали. Клетка делала его пленником, а Псари напоминали об этом по расписанию. Случайно или нет.

Его нужно выводить — не завтра, не через два дня, а сейчас, или хотя бы сегодня. Вывести, показать, что можно ходить рядом со мной без цепи и кнута. Что снаружи бывает иначе.

Я обернулся к Молчуну. Тот стоял в пяти шагах, прижимая журнал к груди. Лицо каменное, но пальцы побелели на обложке.

— Ключ от клетки есть? — спросил я тихо.

Молчун помедлил. Потом полез в сумку на боку, вытащил связку из четырёх тяжёлых железных ключей. Показал мне, кивнув на второй слева.

Я посмотрел на каменного. Дрейк смотрел на меня и ждал.

Четыре дня. Если что-то пойдёт не так, если он кинется на Псарей, если вырвется и уйдёт, это конец. Мой провал, и провал Молчуна. Игла получит доказательство, что Путь Доверия ведёт к хаосу. Имперцы не получат товар. Грохот спишет нас обоих.

Но если ждать, если тянуть ещё день, два, три, каменный будет слушать кнуты и визги, и всё, что мы построили, сгниёт в этой клетке. Вместе с ним.

— Сейчас выведём его, — сказал я Молчуну. — Наружу. Ты и я.

Глаза Молчуна расширились. В них плеснуло то, что я узнал мгновенно: страх. Этот человек десять лет работал без кнута и знал, чем рискует каждый день. Он знал, что дикий дрейк на открытом пространстве, без цепи и намордника на полную, это лотерея. И проигрыш в ней стоит жизни.

Но под страхом бился азарт от которого зрачки стали чёрными на пол-лица.

Молчун сглотнул и кивнул.

Молчун вдруг поднял палец резко, будто вспомнил что-то важное. Показал наверх, на каменные ступени, ведущие к Среднему ярусу. Потом провёл ладонью горизонтально перед горлом. Нельзя. Ткнул пальцем в сторону Псарей, которые всё ещё возились с багряным в десяти метрах от нас. Обвёл рукой загоны. Сжал кулак и ударил им по открытой ладони.