Книга Укротитель Драконов 2, страница 106 – Ярослав Мечников

Трещина остановился посреди строя, сцепил руки за спиной.

— Кха. Теперь слушайте сюда, обмылки. Кто из вас знает, что даёт второй круг Закалённого?

Тишина. Ветер свистнул между камнями.

— Никто. Конечно. Кха-кха. — Он сплюнул на камень. — Второй круг, это «Каменные лёгкие». Лёгкие раздуваются, кости плотнеют. Холод перестаёт тебя доставать так, как раньше. Во Мгле можешь стоять два-три глотка, и голова не плывёт. Тело суше, жилистее. Мышцы как верёвки. На этом круге вас начинают воспринимать всерьёз. Кха. На этом круге вас перестают считать мясом. Начинают считать людьми. Может быть.

Он помолчал.

— Но вот что вы должны намотать на свои пустые головы. Для большинства из вас второй круг Закалённого, это стена. Потолок. Дальше вы не полезете. Не потому что тело не тянет. А потому что голова сдаётся раньше. Каждый следующий круг, это дольше, больнее, и тело ломает так, что хочется выть. И большинство, кха, просто перестаёт лезть. Садится на своём круге и сидит до старости. Или до смерти. Что обычно быстрее.

Он обвёл строй взглядом.

— Так что старайтесь. Кому тут ещё есть куда стараться.

Я стянул рубаху и сложил на камень рядом с накидкой. Холод тут же вцепился в голую кожу, и мышцы на животе сжались.

Вот черт. Я не выпил Горечь сегодня. Весь день в клетке с дрейком, потом Игла, потом разговор с Молчуном, и ни разу за весь день я не вспомнил про отвар. Дурак. Нельзя пропускать. Первый круг Закалённого, тело ещё сырое, каждый пропуск откатывает назад. Нужно будет выстроить расписание. Утром Горечь у Костяника, потом работа с дрейком, потом Купание, вечером делать упражнения перед сном. Два фронта, дракон и собственное тело, и оба требуют дисциплины. Нельзя забывать об одном, пока возишься с другим. Взрослый мужик, тридцать восемь лет жизненного опыта, а элементарное расписание в голове удержать не может.

Трещина подошёл к железному диску, висящему на цепи у стены. Взял колотушку.

— Четыре гонга на выход. Первый, Непробуждённые первого круга. Второй, второго. Третий, третьего и Закалённые свежие. Четвёртый, — он покосился в мою сторону, — кто на первом круге Закалённого. Последние выходите. Всем ясно?

Удар.

Гонг загудел, низкий и протяжный. Строй сдвинулся. Первая волна пошла вниз, к маслянистому краю, где лиловая масса шевелилась и дышала.

Я пошёл вместе со всеми не спеша. Камень под босыми ногами был мокрым и скользким от тёмного налёта. Знакомый запах ударил в нос, горечь, зола, что-то сладковатое и гнилое.

Когда Пелена дошла до щиколоток, я почувствовал разницу. Тяжелее и плотнее сегодня. Тёплая тяжесть обхватывала ноги, как густое масло, но в ней появился новый оттенок, тёмный и давящий. Запах стал резче. Кислый привкус на языке, которого раньше не было, или был, но я не замечал. По колено. Покалывание поднялось от ступней к бёдрам, тысячи тупых иголок, привычных и всё равно неприятных.

Тело принимало. Каменная кровь, уплотнённые лёгкие, замедленный пульс, всё это работало. Но ощущения были другими — будто Пелена загустела или потемнела. Или и то, и другое.

Я погружался по пояс, затем по грудь. Горькая тяжесть навалилась на рёбра, сдавила грудную клетку. Макушка ушла под поверхность, и мир снаружи исчез.

Мысль о Репье мелькнула коротко. Он где-то рядом, в той же Пелене, и оружия у меня нет. Да нет. Не станет. Не здесь, не под надзором Трещины и Псарей, да и вообще зачем. Но мысль царапнула и осталась где-то на дне сознания.