Книга Укротитель Драконов 1, страница 81 – Ярослав Мечников

Тишина, только хриплое дыхание дрейка в клетке и капанье крови с мяса на крючьях.

Я поднялся с колена, отряхнул штанину и посмотрел на Грозового, который лежал мордой к стене, не шевелясь — не зная, что его жизнь сейчас зависит от того, сработает ли чужой опыт в чужом мире с чужим зверем.

Крепко я влип конечно. Мог бы промолчать, стоять у стены и смотреть, как дрейка через неделю пустят на корм. Мог бы, но не мог — не умел просто. Тридцать восемь лет не умел и в шестнадцатилетнем теле на горном хребте над Мглой не смог научиться.

Метод работал, но то были земные звери, и я знал их повадки до последней мышцы. А это Грозовой дрейк, существо из мира, в котором я совсем недавно. Система говорит, что он не сломлен, что отказ сознательный, что стайный инстинкт сохранён. Всё говорит, что должно сработать.

Только для этого нужно время — день, два, может три. Мне нужно сидеть рядом с его клеткой и есть. Молча, спокойно, не обращая на него внимания. Каждый день, несколько раз в день, пока он не решит сам.

А у меня здесь стоит Железная Рука и десяток пар глаз, которые ждут, что будет дальше.

Тишина стояла такая, что слышно было, как капает кровь с мяса на крючьях внутри клетки.

Я стоял перед тремя десятками глаз и чувствовал каждую пару. Черви на площадке смотрели по-разному. Кто-то с недобрым прищуром, тем самым, который я уже научился узнавать: опять Падаль лезет, опять выделяется, опять получит то, что нам не достанется. Кто-то просто напряжённо, со стиснутыми челюстями, как люди, которые не понимают, что происходит, и от этого нервничают. Хвост вжал голову в плечи и старался не отсвечивать. Тихоня стояла у стены, прямая и неподвижная, лицо закрытое, только глаза следили.

Нашёл взгляд Гари. Парень стоял у дальнего края площадки, руки скрещены на груди, голова чуть наклонена. Лицо ровное, спокойное, ничего не выражающее.

В клетке Грозовой лежал на том же месте, мордой к стене. Бока ходили тяжело и неровно, рёбра проступали под чешуёй при каждом вдохе. Дыхание с присвистом, как у зверя, который долго не ел и которому только что всаживали железо под шкуру.

— Мне нужна еда, — сказал я. — Любая. Хлеб, каша, что угодно. Для себя, не для него.

Пепельник чуть приподнял бровь — хмыкнул, коротко и негромко, потом кивнул Псарю за спиной. Тот развернулся и быстро пошёл к лестнице наверх.

Я двинулся к клетке. Медленно, ровным шагом, руки вдоль тела. Проходя мимо Пепельника, остановился.

— Это не быстрый способ, — сказал ему. — Прямо сейчас результата не будет. Может пройти час, может день, но если делать всё правильно и методично, каждый раз одинаково, шанс хороший.

Мужчина повернул ко мне голову и провёл пальцем по железному кольцу.

— Методичность, — повторил он. — Это мне нравится. Но пока я не увижу хоть что-то, Червь, разрешить тебе что-то большее не могу. — Он помолчал. — Начинай. Я посмотрю. Глаза у меня хорошие, если в звере хоть что-нибудь сдвинется, я замечу.

Я кивнул, хотя внутри понимал, что это почти невозможно. Зверь мог сутки пролежать не шевельнувшись и это было бы нормально, это значило бы, что процесс идёт, просто невидимо, в тех слоях, которые не считываются на глаз. Но Пепельнику нужна видимость. Какой-то жест, движение, хоть что-то, во что можно ткнуть пальцем и сказать: вот, работает.