Книга Укротитель Драконов 1, страница 78 – Ярослав Мечников

— Можно слово?

Горб обернулся. Лисье лицо, глаза цепкие.

— Чего тебе, Червь?

— Насчёт этого дрейка. — Я кивнул в сторону клетки. — У меня в племени, до клана, дед рассказывал. Когда дракон отказывается от еды, не потому что болен, а потому что решил не есть. Старики делали так: садились рядом и ели сами — не предлагали зверю ничего, а просто ели рядом, в его поле зрения. Через день-два зверь начинал есть сам.

Горб моргнул и посмотрел на Хруста. Хруст посмотрел на Горба.

— Садились и ели, — повторил Горб. — Рядом с дрейком. Который не жрёт. И он, значит, от этого жрать начинал.

— Да.

Горб хмыкнул. Хруст щёлкнул челюстью.

— Слышь, Червь, — сказал Горб, и голос стал жёстче. — Тут тебе не племя и не дедовы сказки. Тут порядок. Зверь жрёт то, что дают, когда дают и как дают. Не хочет жрать, значит, будет голодать, пока не захочет. А не захочет совсем, пойдёт на мясо сам — другим скормим. Понял?

— Понял, — сказал я.

Шаги на лестнице — тяжёлые и неторопливые. Кто-то спускался сверху, и по тому, как звук отражался от стен, было понятно, что человек крупный.

Среди Червей на площадке прошелестело движение. Кто-то толкнул соседа локтем, кто-то вытянул шею. Шёпот, быстрый, как ветер по камню:

— Гляди… Пепельник…

— Железная Рука…

— Сам спустился…

Я повернулся. По ступеням сходил мужчина лет тридцати пяти с небольшим. Правильные черты лица, волевой подбородок, пепельные волосы до плеч. Красивый, если бы не кожа, серая и нездоровая, и не глаза, красные, воспалённые, как у человека, который давно забыл, что такое нормальный сон. Под левым глазом три татуированные капли, тёмные на сером. Двигался плавно, почти бесшумно, несмотря на рост. Одет в чёрный кожаный комплект, на большом пальце правой руки железное кольцо.

Железная Рука. Пепельник, как я услышал из разговоров. Один из трёх или пяти человек, которые стоят прямо под Главой.

Он прошёл мимо Червей, не посмотрев ни на кого. Мимо площадки, мимо столов с остатками крови. Вошёл в проход между клетками и пошёл вдоль ряда, медленно, заглядывая внутрь. Останавливался на секунду у каждой решётки, бросал короткий оценивающий взгляд и шёл дальше. Драконы реагировали по-разному. Один из молодых Багряных зашипел и отпрянул к дальней стене. Каменный дрейк замер и вжался в пол. Мшистая виверна не шевельнулась вовсе.

Пепельник дошёл до клетки Грозового и остановился.

— Всё ещё не жрёт?

Горб вытянулся перед ним.

— Третий день, господин. Все остальные как миленькие ждут свою порцию, но этот…

— Гордый, — закончил Пепельник.

Голос ровный и вежливый.

Он подошёл вплотную к решётке. Встал, почти прижимаясь грудью к прутьям. Грозовой дрейк лежал в глубине клетки, мордой к стене. Пепельник стоял и смотрел на него молча, долго. Руки вдоль тела, голова чуть наклонена, глаза неподвижные.

Стало не по себе. Пепельник смотрел на дракона так, как смотрят на задачу, которую интересно решить, с терпением, от которого по спине ползли мурашки.

— Значит, отказываешься, — сказал он тихо. — Лучше сдохнешь, чем будешь покорным. Что ж. Посмотрим.

Он обернулся к Псарям.

— Принесите стойку. Ту, с крючьями.

Один из Псарей кивнул и ушёл. Вернулся через пару минут, таща за собой железную конструкцию. Палка в человеческий рост, с тяжёлым основанием и тремя загнутыми крючьями на верхнем конце, каждый на разной высоте.