Книга Укротитель Драконов 1, страница 47 – Ярослав Мечников

Шило рядом тянул шею, вставал на цыпочки, пытаясь разглядеть, что делает Гарь. Тихоня стояла неподвижно и наблюдала, как наблюдают за чем-то, что нужно запомнить целиком, а не кусками. Хвост отвернулся и смотрел в землю. Плечо дёргалось.

Тренировка продолжалась ещё с полчаса. Группы менялись вивернами, пробовали разные команды, отрабатывали подход и отход. Гарь работал чище всех, и это было видно даже мне, человеку с улицы. Его движения были экономными и точными, звери слушались его без прута и без крика. Не из доверия, а из привычки подчиняться тому, кто двигается как хозяин. Он знал, как выглядит власть, и носил её на себе, как вторую кожу.

Репей был хуже. Суетился, дёргал цепь слишком резко, бил слишком часто. Виверна от него шарахалась, выполняла команды через раз, и каждый отказ злила его ещё больше. Замкнутый круг. Страх, наказание, больше страха, больше наказания. Результат всегда один: зверь либо ломается, либо в какой-то момент кидается на того, кто бьёт. Третьего нет.

Парень с тонким шрамом через бровь работал тихо и методично. Ни лишних движений, ни лишних слов. Мясо, команда, мясо, команда. Виверна рядом с ним была спокойнее, чем остальные. Этот парень понимал что-то, чего не понимал Репей. Может быть, инстинктивно. Может быть, набил достаточно шишек, чтобы научиться. Я запомнил его лицо.

Свист Рыжей оборвал работу. Группы остановились, виверны замерли на местах. Крючья подошли, приняли поводки, повели зверей обратно к загонам. Пепельница дёрнулась напоследок, хлестнула хвостом, и Крюк, что вёл её, молча натянул цепь короче. Она пошла, хрипя в ошейник.

Дрейк так и лежал на месте. Трещина даже не подал ему команду подняться. Просто подобрал конец цепи и пошёл, и зверь встал сам, когда цепь натянулась, и побрёл следом, опустив голову, как каждый день, наверное, уже месяцы.

— В строй! — Голос Рыжей.

Строй собрался. Три десятка тел, потных, грязных, в обмотках и без рубах, выстроились на площадке. Рыжая прошлась вдоль шеренги медленно, руки за спиной. Седой стоял у манекенов, скрестив руки, и жевал что-то, поглядывая на строй без интереса.

— Итоги, — сказала Рыжая. — День первый для свежих, обычный для остальных. Посмотрим, кто стоит чего.

Она остановилась напротив Гаря.

— Гарь. Чисто работал. Виверну держал ровно. Без замечаний.

Гарь кивнул. Полуулыбка на месте, руки скрещены. Принял как должное.

Рыжая двинулась дальше. Остановилась напротив парня со шрамом через бровь.

— Жгут — тоже ровно. Тихо, без лишнего. Хорошо.

Парень кивнул коротко. Лицо не изменилось.

Рыжая прошла мимо ещё нескольких человек, не останавливаясь. Потом остановилась напротив Репья.

— Репей. Хреново. Суетишься, дёргаешь зверя, бьёшь через раз. Виверна тебя не слушает, потому что боится, а боится, потому что не понимает, чего ты от неё хочешь. Разберись с руками, или пойдёшь на навоз до конца месяца.

Репей побагровел. Открыл рот, закрыл и кивнул.

Женщина двинулась к концу шеренги, к нам, новичкам. Остановилась.

— Свежие. Сегодня бегали, стояли, смотрели. Маловато для отличия, но. — Она посмотрела на меня. — Падаль. У манекена работал чисто. Запомнил с первого раза. Повторил без ошибок. К пайку — мясо.

Пауза.

— Гарь, Жгут, Падаль — после ужина к котлу. Дополнительный кусок. Остальные — стандарт. Теперь за мной!