Книга Укротитель Драконов 1, страница 27 – Ярослав Мечников

Дальше, у края уступа, — загоны. Маленькие, не чета тем, что наверху. Каменные стены чуть выше человеческого роста, без крыш. Пять или шесть, в ряд. Все пустые, ни зверей, ни цепей. Только борозды от когтей на камнях и тёмные пятна на земле вокруг. Видимо, для тренировок или временного содержания. Сейчас — просто пустые ямы.

У дальнего барака стояли деревянные бочки. Рядом яма-уборная на самом краю, над обрывом. Мусорная куча за последним бараком — обрезки кожи, тряпьё, кости, что-то тёмное и бесформенное. Над ней кружили чёрные птицы, но не вороны, а другие, мельче и тише. Незнакомые совсем.

Мы вошли на площадку и нас увидели.

Людей было много. Три десятка, может четыре. Молодые — по большей части парни, крепкие, жилистые, с обветренными лицами и цепкими глазами. Стояли группами, сидели на чурбанах у бараков, двое возились с верёвкой у полосы препятствий. Девушек мало, три или четыре среди всей массы, и те неотличимые от парней — те же серые тряпки, те же жёсткие лица.

Первый нас заметил парень у ближнего манекена. Он отвлёкся от столба, который колотил обмотанным кулаком, и уставился.

— О-о! — протянул и оскалился. — Мясо свежее!

Подхватили сразу. Голоса понеслись со всех сторон, как лай из псарни.

— Глянь, новое мясо!

— Тощие какие! Кости да кожа!

— Это не мясо, это обрезки!

— Эй, мелкий, тебя мамка потеряла?

Это Шило, к нему. Он шёл за моим плечом и, кажется, стал меньше ростом.

— Гля, а бабу-то привели! — кто-то заржал, кивнув на девушку со стрижкой. — Надолго ли?

Она не отреагировала. Шла как шла — прямая спина, взгляд вперёд, будто вокруг никого.

Приём был именно таким, каким я его ожидал. Стайная динамика, классическая, как по учебнику. Новички — чужаки, вторгшиеся на территорию. Старожилы обозначают границы. Шум, давление, демонстрация численности. Не атака пока, а проверка — кто дрогнет, кто огрызнётся, кто сожмётся. Всё это я видел сотни раз, только не у людей, а у волков. Разницы, если честно, было немного.

Я шёл ровно, не ускоряясь и не замедляясь и смотрел перед собой. Не в глаза, а мимо — ни вызова, ни страха. Просто иду и существую.

У второго барака, в стороне от орущей толпы, стояли другие. Пятеро. Они не кричали и не скалились. Трое в бурых кожаных куртках с серьгами-крючьями, как те двое, что нас привели. Ещё один выше и шире в плечах, в чёрной куртке из чего-то, что тускло блестело даже в сером свете. На поясе кнут, свёрнутый кольцом плетёный из чего-то тёмного и гладкого, с утолщением на конце. Лицо жёсткое, глаза спокойные, как у человека, которому не нужно ничего доказывать. Рядом с ним стоял ещё один с кнутом — пониже, но с таким же спокойствием.

И Трещина. Старик стоял чуть впереди, опираясь на скальный выступ, и улыбался. Вернее скалился, обнажая серые дёсны, и в этом оскале было больше оценки, чем веселья.

— Кха! — Трещина отлепился от камня и шагнул вперёд. — Гляди-ка, успели. Аккурат к построению. Ну, обмылки, считайте, повезло — не придётся дважды глотку драть.

Седой Псарь, который вёл нас, кивнул Трещине и отошёл к своим. Молчаливый занял место сбоку, скрестив руки.

— Значит, так. — Трещина обвёл нас четверых взглядом. Потом толпу. Голос был негромкий, но площадка услышала. — Свежее пополнение в мой выводок. Представляю.