Книга Укротитель Драконов 1, страница 21 – Ярослав Мечников

Парень дожёвывал хлеб, когда повернулся ко мне. Щека раздута от куска за ней, глаза — светло-карие, живые.

— Жрачка что надо, — сказал он и проглотил. Усмехнулся, показывая крупные передние зубы. — Выжили мы, брат-червь. Выжили!

Сказал это так, будто сообщал самую важную новость в мире. Для него, наверное, так и было.

Я кивнул.

Парень посмотрел на меня, ожидая чего-то. Я молчал, тот не обиделся, лишь облизнул пальцы, вытер о штаны и выпрямился.

— Тебя Падалью окрестили, ага?

— Было дело.

— А я теперь — Шило! — Он ткнул себя в грудь. — Я ж этому дрейку промеж лап юркнул. Два раза! Он пастью щёлк, а меня и след простыл. Лысый так и сказал: хрен поймаешь, как шило в мешке. — Парень засмеялся, коротко и хрипло. — На третий-то раз ящер меня хвостом достал, думал, все ребра в труху. Но я вскочил! Добегал свое!

Он рассказывал это с такой гордостью, будто описывал подвиг.

У меня было тысяча вопросов. Что это за мир? Откуда здесь драконы? Что за пелена внизу? Как устроен клан? Что будет дальше? Каждый вопрос тянул за собой десяток других, и ни один из них я не мог задать, не выдав себя. Если начну спрашивать — либо решат, что я сумасшедший, либо начнут копать. И то, и другое — плохо. С другой стороны пока что можно списать всё на контузию, но лучше всего держаться выбранной тактики.

Молчи и наблюдай.

— А ты чего смурной такой? — сказал Шило, вглядываясь в моё лицо. — Арену прошел, дышишь. Радоваться надо.

Я помолчал. А что я на самом деле чувствую?

Тело ныло, голова тяжёлая. Вокруг — каменные стены, стоны раненых, горький запах трав и железа. Чужой мир, чужое тело и чужая жизнь.

Но где-то в яме на арене сидел дракон. Живой, настоящий дракон. Бордовая чешуя, янтарные глаза, жар из пасти. Существо, о котором в прошлой жизни я мог только читать в книжках с картинками. И я стоял рядом с ним. И он не убил меня. И что-то внутри меня дёрнулось при этом воспоминании.

Сердце стукнуло быстрее.

— Я радуюсь. Просто сил нет, — сказал я. — И от отравы этой лекаря всю душу вымотало.

Шило фыркнул.

— Это да, дрянь знатная. — Он похлопал себя по животу. — Но мужики болтают, от нее нутро дубеет. Слыхал про Каменную кровь?

— Немного, но ты тоже расскажи.

Парень устроился на койке поудобнее, скрестив ноги. Лицо сделалось серьёзным, почти торжественным. Видно было, что он много раз слышал эти разговоры и теперь выкладывал запомнившееся, как мальчишка пересказывает историю, услышанную от деда.

— Ну, это самая первая ступень! Глотаешь Горечь, лезешь к Пелене. Стоишь там, пока в глазах не потемнеет. И так изо дня в день. Глядишь, через месяц шкура тут, на руках, сереть начнет. — он провёл ладонью по предплечью. — Значит, пошло дело! Дышать легче, кости как железные становятся. На первом круге пол глотка во Мгле выстоять можно. На втором — уже полтора, хрен сломаешь. — Парень сжал кулак, показывая. — На третьем вообще шкура как пепел, боль не так чуешь, в потемках видишь. А на четвертом…

Он загнул палец.

— На четвертом… сердце, говорят, по-другому стучать начинает. Ровно-ровно. Хоть бегом по хребту несись! Кровь густеет. Раны заживают быстрее, без лекаря даже.

— А пятый?

Шило понизил голос, будто делился тайной.

— Пятый — это элита. Хребет железный, реакция как у дикого кота. Во Мгле можно махаться, пока руки не отвалятся, и хоть бы хны. Только до пятого мало кто доживает. Кнутодержатели наши — они на третьем-четвертом где-то. А вот Главари — те на пятом. Но дальше — всё. Потолок. Без зверя не прыгнешь.