Книга Системный Кузнец XIII, страница 59 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Глаза у Алекса были воспалённые, в сизых тенях. И ни капли сомнения. Он всё уже решил, это было видно сразу.

— Ты никогда не знаешь о последствиях, Кай. — Он говорил сухо, почти без выражения. — Когда ты ковал свой шедевр, то самое оружие, что упокоило Мать Глубин. Ты знал, к чему это приведет? Знал, что ее убитая туша начнет разлагаться, источая Черную Гниль, которая отравит колодцы Нижнего города и выкосит половину провинции этой самой хворью? Мог ли ты такое предположить, когда вручал клинок тому охотнику? Нет. Но, тем не менее, эта катастрофа стала возможной именно потому, что тварь убили твоим оружием.

Слова ударили наотмашь, точнее и больнее любого клинка. Я стиснул челюсти, чувствуя, как кровь приливает к лицу, а Внутренний Горн отзывается гулом внизу живота.

— Если бы ее не убили, — процедил я, подаваясь вперед, — Рой сожрал бы Чёрный Замок вместе со всеми, кто прятался за его стенами. Уничтожены были бы все, и последствия оказались бы куда более ужасными.

Алекс выдержал паузу, глядя на меня с каким-то снисходительным сожалением.

— Никто этого не знает, Кай, — ответил он тихо и невозмутимо. — Никто не знает, какие были бы последствия. И точно так же никто не знает, какие последствия будет иметь моя «черная хворь» в масштабах столетий. Может, она сожрет остров. А может, просто истлеет вместе с богом в каменном мешке.

Мне нечего было ответить. В своей логике он в чем-то прав — заглянуть за горизонт веков не дано никому. Меня лишь продирало от того, как спокойно он это произносит. Я смотрел на лицо лекаря и понимал: передо мной уже не тот сломленный аптекарь из лачуги на холме. Алекс сделал свой выбор, шагнув на путь силы и прагматизма так радикально, как я со всеми своими прорывами никогда бы не смог. Старые привязанности и желание оставаться человеком не пускали меня выковать оружие из подлости.

— Я не готов, — глухо проговорил я. — Какие бы правильные доводы ты ни приводил, идея вызывает у меня отторжение. И если ты забыл, Алекс, я тебе напомню: однажды ты уже наколотил дров в Костяном Яре, когда попытался пролезть за барьер к Древним Вождям, чтобы озолотиться, и заморозил самого себя Стылой Печатью.

Я увидел, как дернулся кадык на его осунувшемся лице, но остановиться уже не мог — слова рвались наружу, подгоняемые яростью.

— Если бы не мы с Броком, ты бы давно уже кормил червей в том склепе. И если бы не это твое гениальное решение… Вальдар был бы сейчас жив.

Лицо Алекса побледнело так стремительно, что рыжие волосы показались потеками ржавчины на белом камне. Желваки на его скулах заходили ходуном, на шее вздулись пульсирующие вены — я ударил в самую больную, так и не затянувшуюся рану.

Внезапно его плечо дернулось. Он замахнулся, выбрасывая кулак мне в лицо.

С седьмой ступени Закалки и реакцией, разогнанной переплавленными костями и магматической кровью, его движение шло для меня медленно. Я успевал заметить, как натягивается рубаха на плече, как уходит вес с задней ноги. Стойка у него была дырявая, бить можно было хоть в висок, хоть под рёбра. Мне не составило бы ни малейшего труда просто отклонить голову или перехватить его запястье, сломав кости двумя пальцами.

Но я остался стоять неподвижно.

Костяшки Алекса врезались мне в скулу. Удар слабого практика второй ступени о плоть, уплотненную до состояния вулканической породы, не принес никакой боли — лишь легкий толчок, от которого даже голова не дернулась. Алекс отшатнулся, тяжело втягивая воздух сквозь стиснутые зубы; пальцы дрожали от ушиба, а в расширенных глазах плескалась ярость.